Инга кивнула и сразу отбросила мысль о фразе «ежки-матрешки». О чем она не станет думать ни за что в жизни?

–  Вслух говорить надо?

–  Нет, про себя. Сегодня я все сделаю.

Он обошел ее сзади и подошел близко, слишком близко, чтобы она не смогла на это среагировать - вздрогнула и с досадой отметила, как часто застучало сердце.

–  Не трясись так, не холодно же. Говори.

«Оранжевый лед». Инга и сама не знала, откуда возникло это нелепое сочетание. Но - сойдет.

Сознание затуманилось. Она ощущала, как меняется ее тело, слышала голос, словно откуда-то издалека:

–  Не уходи, держись! Думай о чем-нибудь. Говори с собой. Отдавай себе приказы.

Смысл этих слов в принципе был ей смутно понятен, но очень смутно, словно та часть ее, что могла бы разобрать, что говорит этот человек, крепко спала, а бодрствовала другая. И эта другая понимала: человек в комнате может быть опасен. Если на него не нападать, он тоже нападать не будет. Он преграждает выход, убежать не получится, нападать нельзя!

Не так, не словами, на уровне ощущений, догадок и четкого понимания: свой. Это свой, он пахнет как свой, выглядит как свой. Но все-таки ей его надо опасаться.

Инга пришла в себя все на той же лавке, все так же накрытая одеялом, как и вчера. Только в этот раз одежды на ней не было - лежала стопкой рядом, и Виктора в комнате не было тоже. Инга торопливо оделась

Она едва успела справиться с пуговицами, он появился на пороге.

–  Ну как?

–  Вначале я слышала голос. Понимала. И даже помню, что чувствовала, чего хотела… А потом все. Опять отключилась.

Виктор кивнул:

–  Неплохо, надеюсь, завтра будет лучше. Сегодня отдыхай. И вообще все то время, пока мы занимаемся, избегай прогулок, резких движений и грустных мыслей. Стрессов тебе и тут хватает.

Инга даже не стала спорить: в чем, в чем, а в этом он прав…

35

Горячо. И так приятно… Ее обнимают сильные руки, гладят - настойчиво и бесстыдно. Обжигает жаром мускулистого тела - и она вжимается в него все сильнее, касается губами горячей кожи, задыхаясь от возбуждения, ищет губы… Находит… Целует, растворяясь в ласках. Но что-то не так с этим поцелуем - Стас целовал ее иначе…

Она открывает глаза. Виктор! Это он ее целует - страстно и незнакомо. Это его тело горит страстью рядом. Но она не отстраняется. Зачем? Куда проще и лучше раствориться в этом огне…

Инга проснулась и подскочила на кровати. Приснится же такое!

В последнее время она спала неспокойно. Толком, пожалуй, и не спала вовсе. Даже сквозь сон слышала каждый шорох, реагировала на малейший сквозняк. Удивительно, что при этом умудрялась хорошо высыпаться и чувствовать себя намного лучше, чем раньше.

А еще сны. Теперь они снились часто, были яркими. Воспоминания из прошлого, лица, фразы, разговоры. Как ни странно, почти никогда не снился Стас или кто-то из ее прошлой стаи. То ли она сама не хотела никого из них видеть, то ли не положено смотреть сны про посторонних волков, а может, никаких причин и нет. Просто не снится и все!

Зато вот приснился Виктор. К чему бы это? В соннике, видимо, смотреть бесполезно.

Инга вышла на кухню, отгоняя обрывки сна. Там уже была Леся: что-то строгала, на плите пыхтела кастрюля.

–  Доброе утро, - поприветствовала юную хозяюшку она.

Девочка вздрогнула от неожиданности, а потом ойкнула и подняла руку. На пальце выступили несколько капель крови - порезалась. Леся со вздохом опустила руку под воду.

Ранка на глазах затянулась так, будто ее и не было.

–  Я слишком шумела, разбудила тебя? - обеспокоенно спросила девочка. На порезанную руку она, кажется, даже не обратила внимания.

–  Нет, сон дурацкий приснился…

Леся кивнула:

–  Бывает.

Она уже как ни в чем не бывало кромсала овощи.

–  Разве не надо обработать рану спиртом или что-то вроде того?

–  Спиртом? - кажется, девочка была крайне удивлена, - вот уж только не спиртом. С чего ты это взяла, что надо?

Инга точно знала, с чего она это взяла, но не знала, стоит ли об этом рассказывать.

–  Просто один мой знакомый… - она поискала слово, - оборотень… когда был сильно травмирован, просил воду и спирт, на худой конец водку.

Девочка усмехнулась: