"Мне кажется Кеша чирикает, проголодался - покорми, пожалуйста". Обычно я не люблю когда меня будят, злюсь - еще со студенческих времен когда, стыдно вспомнить, спросонья запускал тапком в обязательную старушку-вахтершу нашего общежития, по моей же просьбе приходившую меня будить. Но сегодня, сразу же вспомнив о Кеше и его пятнадцатиминутном интервале кормления, я не задумываясь вскочил с кровати и побежал вниз. Кеша прочно стоял на салфетке, за ночь густо покрытой пометом, и, едва завидев меня, требовательно разинул клюв. Поскольку два оставшихся червяка не подавали признаков жизни, я дал Кеше немного кошачьего паштета. Кеша судорожно проглотил его и продолжал стоять с раскрытым клювом. Ясно - проголодался за ночь бедолага и таким скромным завтраком голод не утолишь. Двух порций, однако, хватило. Насытившись, Кеша, покосился в мою сторону и робко, но настойчиво чирикнул: не мешало бы, мол, и запить. Набрав пипеткой свежей, профильтрованной воды, я выдывил ее в Кешино нутро - только после этого Кешин клювик удовлетворенно защелкнулся: завтрак окончен.

Весь день Кеша, уютно расположившись в своей корзине, то питался Пушкиными консервами, то забывался коротким здоровым сном. Когда Ира и Катя выносили его наружу, Кеша и не думал оставлять свое убежище, лишь поглядывая изредка по сторонам и опять проваливаясь в сытную дрему. Во время кормления он бесстрашно забирался к нам на руки, c аппетитом съедал своих червяков и спрыгивал назад в корзину. В эти выходные дома было на редкость тихо и мирно: Катя целиком была поглощена заботой о Кеше и не приставала к сестре, что неминуемо привело бы к перебранке, заканчивающейся традиционной потасовкой и плачем. Умный Пушок, несомненно догадавшись об особом статусе Кеши, превратившегося на его глазах из добычи в друга семьи, деликатно наблюдал издалека, прощая хозяевам непонятные шалости. Воскресение промелькнуло быстро. Вечером, как обычно, выяснилось, что Катька не сделала уроки и Ира, вздохнув, отправилась ей помогать. Кешу они взяли с собой в комнату, поставили корзинку на пианино - где он благополучно переночевал вчера - и, разбирая Катькины немудреные задачки, дружно его подкармливали. Позже, когда Катя отправилась спать, их сменил я. Ира, облокотившись на высокую спинку кровати в нашей спальне, с ноутбуком на коленях погрузилась в бездну интернета. Алена, по-видимому впервые за выходные дни, взяла в руки учебник и всерьез занялась уроками. Мне были даны указания Кешу больше не кормить - ночью правило пятнадцати минут недействительно и все по традиции долго спят, даже маленькие робины. Около часа я смотрел телевизор, время от времени проверяя Кешу - он сосредоточенно спал, никак не реагируя на периодические мелькания моей головы в проеме своего балдахина. Ближе к полуночи, последний раз заглянув в корзинку, я обратил внимание на то, что Кеша как-то заметно осунулся, и не напоминает больше тот жизнерадостный серенький клубочек, каким он выглядел все эти два прошедших дня. Слегка пошатываясь, он стоял на салфетке, большеголовый, разом похудевший, с плотно прижатыми к тельцу крылышками. Я поднялся наверх поделиться своими опасениями с женой: " Ир, мне кажется наш Кеша не совсем в порядке. Может, вытащить человека из корзинки, покормить, напоить.." - неуверенно предложил я.

"Оставь его в покое, пожалуйста - он спит и не надо малыша тревожить". Ирина редко сомневается в правильности принятых ею решений и ее уверенность легко передается окружающим.

"Ну что ж, пусть спит" - я не стал возражать, но решил немного понаблюдать за Кешей.

Минут через десять, раздвинув шторы Кешиной спальни пошире, я не на шутку встревожился: он еле стоял, видимо не в силах больше держаться на лапках и обреченно упершись клювом в дно корзинки. Я снова побежал к Ире, надеясь на поддержку: "Надо что-то делать - Кеша явно не в себе".

Отведя на секунду глаза от компютера, Ира успокоила меня : " Ложись спать, уже поздно. И не волнуйся пожалуйста, ничего не случится". Действительно, первый час ночи, вставать завтра рано, Катьку собирать в школу после выходных нелегко...

Тем не менее, беспокоясь за Кешу, позволил себе пять минут отсрочки и заварил чаю. Заглянув напоследок к Кеше, я сразу понял, что дела его плохи. На моих глазах птенец медленно завалился набок, наполовину прикрытые желтой пленкой глазки-пуговки закатились, растопыренные лапки обмякли. Кеша не шевелился. Сбросив одеяло, я внимательно посмотрел на него, пытаясь угадать еле различимые вздохи-выдохи, покачивания крошечной грудки. Напрасно: выпавший из уютного родительского гнезда Кеша не вынес тягот сытной и безопасной, но такой странной и чужой жизни. Стало грустно - я заметил, что с возрастом каждый пустяк способен надолго испортить настроение и заслонить собой, хоть и временно, ежедневные маленькие радости и надежды на лучшее, двигатели жизни. Но Кеша и не был пустяком - славный кроха, он за эти два дня сильно привязал нас к себе. Трудно сказать чем: беспомощностью и доверием, полной зависимостью от нас, смешным нахохленным видом, Катькиной доброй озабоченностью и миром в семье..

Словом, я расстроился не на шутку. " Ир, кажется Кеша бедный того... " - прикусив губу, я понуро качнул головой.

" Умер?" - закончила мысль Ира.

" Да - похоже не выдержал вашего режима кормления"

" Жалко... Возможно, конечно, что перекормили... Кто же знал... Катька будет переживать..."

Ира выглядела растерянной - видно было, что она сама не ожидала такого печального исхода.

Захватив корзинку с Кешей, я вышел на задний двор. На улице было прохладно, шел проливной дождь, блестела под ярким светом лампы-сенсора мокрая трава. Я положил салфетку с птенцом на ступеньки крыльца и тронул Кешу пальцем - никаких сомнений быть должно, ведь завтра придеться отчитываться перед Катькой. Ничего не произошло - тельце безжизненно перевернулось на спину. Сходив за лопатой, я выкопал маленькую ямку рядом с кустом сирени у забора, и положив туда завернутого в салфетку Кешу, насыпал сверху приметный холмик. Вот так, волею случая обратив наше заботливое человеческое внимание на крупицу окружающей нас живой неразумной среды, мы наделили ее душой, характером и соображением, свойственным людям. А может, у природы есть все эти качества и без нас, но только чуткость и любовь к ней позволяют их разглядеть?

Утром следующего дня, едва проснувшись, Катенька спросила о Кеше.

" Кеши не стало, Катька" - выложил я грустную новость и тут же попытался перевести разговор на другую тему.

"Как? Почему? Что случилось - он умер?" - мигом встрепенулась Катя.

– "Дикие птицы обычно не выживают в домах у людей. Наверное, чего-нибудь ему у нас не хватало, а мы проглядели...А может, ранка от укуса Пушка воспалилась... Не знаю, доча..."

Катя посерьезнела, но не расплакалась и держалась на удивление стойко. Во время завтрака и в машине, на пути в школу, почти не разговаривала, однословно и задумчиво отвечая на мои вопросы. Я, конечно, понял, что она обдумывает потерю Кеши и старался отвлечь Катьку совершенно посторонней болтовней. Вечером, по дороге домой, Катя призналась, что думала о Кеше весь день.

"Папа, а можно нам дома птичку завести? Я буду за ней смотреть, кормить, ухаживать - ну пожалуйста?"

"Помнишь, у нас жил попугайчик Рома пять лет назад? У Алены началась аллергия к его пуху - ему нравилось перышки у себя на грудке выщипывать и они разлетелись по всем комнатам - пришлось Ромку продать соседям... Да и потом Пушок вряд ли подружится с твоей птичкой, а это для нее может плохо закончится."

Как я и предполагал, дома Катька попросила показать ей, где я закопал Кешу. Мы вышли во двор. Холмик у забора уцелел, несмотря на вчерашний ливень. Катенькины большие, ярко-голубые глаза наполнились слезами.

" Я очень полюбила Кешу" - совсем тихо произнесла она.

"Мы все к нему привязались, доча" - я обнял Катьку - "У робинов весной и летом рождается несколько птенчиков и кто-то из них обязательно должен выжить."

"Папа, сорви, пожалуйста, одну розочку" - Катька показала на куст дикой розы, нависший над забором. Стараясь не уколоться, я отломил веточку с красивым темно-бордовым цветком и аккуратно воткнул ее в бугорок земли, под которым лежал наш друг Кеша.

"Ладно дочка, не расстраивайся - жизнь продолжается. Грустная, конечно история, но что поделаешь. А как у нас с уроками? Сделала?"