— Что будет с оставшимися вещами?

— Передайте их в церковь для раздачи малоимущим.

— Отлично!

Какое-то время они работали молча.

— Вы замужем? — наконец спросил он.

— Нет. Разведена, как и вы.

Он кивнул. Р. Дж. заметила, как по его лицу промелькнула и исчезла тень затаенной боли.

— Да, это большой клуб, не так ли?

Р. Дж. кивнула.

— Да, с членами по всему миру, — согласилась она.

Она проводила много времени с Эвой, разговаривая о былых временах, обсуждая события, случившиеся тогда, когда Эва была маленькой. Р. Дж. всегда смотрела на старушку очень внимательно и замечала, как та начала угасать после смерти племянницы.

Р. Дж. снова и снова расспрашивала ее о детях Кроуфорда, все еще желая разгадать тайну скелета, найденного возле ее дома. Линда Рей Кроуфорд умерла на шестом году жизни, а Тайрон — когда ему было девять лет, то есть у них детей быть не могло. Тогда Р. Дж. сосредоточила внимание на Барбаре Кроуфорд и Гарри Гамильтоне Кроуфорде.

— Юный Гарри был милым мальчиком, но он не был создан для жизни на ферме, — вспоминала Эва. — Постоянно читал книги. Какое-то время учился в колледже в Амхерсте, но потом его выгнали. Там была какая-то история с азартными играми. Он уехал. Думаю, в Калифорнию или Орегон. Куда-то туда. У другой дочери, Барбары, все было проще.

— Барбара была красивой? У нее были мужчины, которые ходили к ней, ухаживали?

— Она была достаточно красива и очень мила. Я не помню, с кем она конкретно гуляла, но она ходила в обычную школу в Спрингфилде и вышла замуж за одного из учителей.

Вопросы Р. Дж. и ее присутствие раздражали Эву.

— У тебя нет детей, верно? И мужа?

— Нет.

— Ну, ты совершаешь ошибку. Я могла бы заполучить хорошего мужика, если бы была свободна.

— Свободна? Эва, вы так говорите, словно были рабыней. Вы всегда были свободны…

— Не совсем. Я не могла вырваться. Брату всегда было нужно, чтобы я оставалась на ферме, — грустно сказала она.

Иногда, когда они разговаривали, Эва начинала волноваться, постукивала пальцами по столу или кровати.

У нее была тяжелая жизнь, и Р. Дж. видела, что ей неприятно об этом вспоминать.

Ее текущее положение создавало множество проблем. Волонтеры от церкви, которые убирали ее квартиру и варили еду, живо откликнулись на просьбу о помощи, но не могли заниматься этим постоянно. Марджори Ласситер могла нанять кого-нибудь, кто прибирал бы раз в неделю, однако Эве нужен был более тщательный уход. Социальный работник сообщила Р. Дж., что начала подыскивать дом престарелых для Эвы. Эва была сварливой и часто повышала голос, потому Р. Дж. предполагала, что в большинстве домов престарелых ей наверняка начали бы колоть успокоительное. Она чувствовала, что могут возникнуть проблемы.

В середине декабря выпал снег. Иногда Р. Дж. надевала спортивный костюм и ходила по лесной тропе на лыжах. Зимний лес напоминал покинутую церковь, но иногда она замечала следы зверей. Она встречала следы рыси и оленей, большие и поменьше, видела место, где окровавленный снег был взрыхлен и покрыт волосками. Ей не нужен был Дэвид, чтобы понять, что койоты здесь поймали кролика, ведь их следы были видны повсюду.

Бобровые заводи замерзли и укрылись снегом. Зимняя река с шумом текла подо льдом, кое-где проламывая его и растекаясь по поверхности. Р. Дж. хотела походить на лыжах вдоль берега реки, но расчищенная тропа там резко заканчивалась, потому ей пришлось повернуть назад.

Зима была прекрасна в лесу и на полях, но она была бы еще прекраснее, если бы у Р. Дж. было с кем разделить эту красоту. Она скучала по Дэвиду. Почему-то ей вдруг захотелось позвонить Тому и рассказать ему все, но она знала, что это плохая идея. Она была одна, и будущее пугало. Заходя далеко в лес, она чувствовала себя как маленькая мушка, затерянная в ледяной пустыне.

Дважды она клала куски мяса в сетку для лука и вешала на дерево для птиц, однако каждый раз его забирали лисы. Она видела их следы и иногда замечала, как они осторожно пробираются по лесу. Наконец она приставила лестницу к молодому вязу на опушке и, забравшись почти на его вершину, повесила там мясо вне досягаемости лис. Р. Дж. ежедневно наполняла кормушки для птиц и наблюдала из окна за синицами, поползнями, дубоносами, большим дятлом, парой кардиналов. Самец-кардинал ее разозлил. Он постоянно посылал к кормушке первой самку, чтобы проверить, нет ли опасности, и она всегда подчинялась.

Когда мы уже научимся?

Ей позвонил Кеннет Деттингер, она была этим очень удивлена. Он приехал в холмы на выходные и пригласил ее на обед.

Она открыла было рот, чтобы отказаться, но задумалась. Мысленно поспорив сама с собой, наконец согласилась, потому что пауза затянулась.

Р. Дж. тщательно подготовилась, выбрала платье, которое уже давно не надевала. Когда он заехал за ней, оказалось, что он одет в твидовый пиджак, шерстяные брюки, легкие туфли и тяжелое пальто, прекрасно подходящее для холмов. Они поехали в кафе на трассе, где выпили вина, пока готовили их заказ. Р. Дж. отвыкла от алкоголя. Вино помогло ей расслабиться, и она обнаружила, что Деттингер интересный человек и хороший собеседник. В предыдущие годы он по нескольку недель работал в Гватемале с детьми, получившими психологическую травму из-за убийства одного или обоих родителей. Он задавал много вопросов о ее работе.

Р. Дж. понравилась еда, разговоры о медицине, книгах и фильмах. Ей было так хорошо, что, когда он привез ее домой, она посчитала уместным пригласить его выпить кофе. Р. Дж. попросила его разжечь камин, пока она будет готовить горячий напиток.

Когда он поцеловал ее, это тоже показалось ей вполне уместным и приятным. Он неплохо целовался.

Вскоре, однако, ее губы словно одеревенели, и он остановился.

— Мне очень жаль, Кен. Думаю, нам не стоит забегать вперед.

Если она и задела его самолюбие, то он этого не показал.