— Это, несомненно, займет определенное время.

Теперь настал ее черед отвечать холодно:

— Я подожду.

— Как хотите.

Она села на лавку возле конторки. Полицейский минут пять занимался какими-то посторонними делами, потом поднял трубку и набрал номер. Она услышала, как он продиктовал вермонтские номера, поблагодарил и повесил трубку.

— Что вам сказали?

— Им нужно время. Я перезвоню.

Он занялся бумагами и не обращал на Р. Дж. ни малейшего внимания. Телефон звонил дважды, но оба раза он обсуждал другие дела. Р. Дж. дважды вставала и в нетерпении выходила, оглядывая улицу, запруженную транспортом.

Когда она во второй раз вернулась в здание, полицейский говорил по телефону о номерных знаках злополучного пикапа.

— Краденые номера, — сказал он ей. — Их сняли с «хонды» сегодня утром в Хэдли Молл.

— Значит… это всё?

— Всё. Мы выпишем по этому поводу распоряжение, но теперь у них наверняка другие номера.

Она кивнула.

— Спасибо. — Она направилась к выходу, но резко остановилась. — Они знают, где я живу. Позвоните, пожалуйста, в управление полиции Вудфилда и попросите шерифа Маккортни встретить меня у дома.

Он вздохнул.

— Да, мэм.

Мак Маккортни обошел с Р. Дж. все комнаты в ее доме. От чердака до подвала. Потом они вместе прошли по лесной тропе.

Она рассказала ему о звонках с угрозами.

— Ведь есть аппарат, который можно заказать в телефонной компании, чтобы можно было отследить каждый звонок?

— Да, определитель номера. Услуга стоит несколько долларов в месяц, и нужно еще купить аппарат, стоящий примерно как автоответчик. Допустим, у тебя будет несколько телефонных номеров, но телефонная компания не предоставит информацию об их владельцах. Если я им скажу, что это полицейское расследование, они установят блокиратор. Эта услуга бесплатна, но тебе придется платить три доллара и двадцать пять центов за каждый номер, который они отследят и определят. — Мак вздохнул. — Проблема в том, Р. Дж., что эти люди организованы. Они прекрасно осведомлены о существовании всего этого оборудования, потому ты получишь кучу номеров таксофонов.

— Значит, ты считаешь, что не стоит и пытаться отследить их?

Он покачал головой.

На лесной тропе они не заметили ничего подозрительного.

— Ставлю зарплату, что их уже давно и след простыл, — сказал он. — Но вот что: это густой лес, и он занимает приличную территорию. В нем полно мест, где можно спрятать пикап. Потому я хочу, чтобы ты сегодня вечером заперла все окна и двери. Я освобождаюсь в девять вечера, а Билл Петерс заступает на ночную смену. Мы будем проезжать мимо твоего дома и посматривать по сторонам, хорошо?

— Хорошо.

Это была длинная, душная ночь, которая тянулась, казалось, целую вечность. Несколько раз по дороге проезжали машины, освещая окна ее спальни тревожным белым светом. Зачастую автомобиль притормаживал возле ее дома. Р. Дж. решила, что это Билл Петерс.

К утру в спальне стало непереносимо жарко. Держать закрытыми окна на втором этаже было глупо, потому что Р. Дж. была уверена, что услышит, если кто-то попробует приставить к стене лестницу. Она лежала в постели и наслаждалась прохладой, идущей от окна. Где-то после пяти часов утра за домом начали выть койоты. Р. Дж. решила, что это хороший знак. Если бы поблизости были люди, койоты, вероятно, не выли бы.

Когда-то Р. Дж. читала, что вой у койотов служил чем-то вроде приглашения к спариванию. Р. Дж. улыбнулась, слушая этот предрассветный концерт.

Р. Дж. тоже давно не была с мужчиной. Люди, в конце концов, тоже животные, не меньшие любители секса, чем койоты. Р. Дж. открыла рот и завыла. Так они и выли по очереди, Р. Дж. и койоты, пока в окно не начал пробиваться серенький свет восходящего солнца. Р. Дж. удивилась, как можно быть одновременно напуганной и возбужденной.

44

Ранний концерт

Лето выдалось богатым на радости и горести. Р. Дж. работала среди людей, слабостью и силой которых она восхищалась. Мать Джанет Кантвелл, Елена Аллен, страдала от сахарного диабета уже восемнадцать лет. В конце концов проблемы с кровообращением спровоцировали гангрену, из-за которой правую ногу ампутировали. Р. Дж. с ужасом обрабатывала атеросклерозные нарывы на ее левой ноге. Елена была восьмидесятилетней женщиной с живым, цепким умом. Опираясь на костыли, она показала Р. Дж. поздние лилии и огромные помидоры, уже начавшие наливаться красным. Елена пыталась всучить ей кабачки цукини, которых у нее было в избытке.

— У меня есть кабачки, — смеясь, протестовала Р. Дж. — Хотите моих?

— О нет!

Каждый огородник в Вудфилде выращивал кабачки. Грегори Хинтон однажды сказал, что, если человек оставляет машину на Мейн-стрит, ему лучше ее запереть, поскольку по возвращении он может обнаружить на заднем сиденье кабачки.

Грег Хинтон, у которого поначалу были трения с Р. Дж., стал ее большим поклонником и другом. Р. Дж. расстроилась, когда у него обнаружился мелкоклеточный рак легкого. Когда он пришел к ней с жалобами на кашель и чихание, он уже был в беде. Ему было семьдесят лет, и он выкуривал по две пачки сигарет в день с пятнадцати лет. Однако он считал, что у этой болезни были и другие причины.