Дождь прекратился, хотя небо оставалось по-прежнему затянутым тучами. В одиннадцатом часу утра он стоял на высотах Сан-Паоло, озирая Курсалью и раскинувшийся на её противоположном берегу Сан-Микеле. Прямо напротив него эта деревня круто поднималась вверх по склону; берег был превращён в террасы с разбитыми на них виноградниками. Реку пересекали два моста. Далеко внизу Серюрье выстраивал войска для атаки. (Серюрье запаздывал: ему стоило большого труда поднять на ноги изголодавшуюся бригаду). Солдаты выстроились в две колонны. Левая должна была двинуться к селению Торре. Правая нацеливалась на два моста перед Сан-Микеле. Однако сначала ей предстояло оттеснить легковооружённые отряды пьемонтцев, загодя выдвинувшиеся на этот берег реки и занявшие на нём плацдарм.

Облачка белого дыма поднялись над противоположным берегом. Стрелки открыли огонь. Выше, над двумя редутами, прикрывавшими Сан-Микеле справа и слева, возникли густые облака дыма и, словно воздушные шары, стали подниматься вверх. Тяжёлый гром канонады эхом отозвался в предгорьях, и ядра со свистом полетели в направлявшуюся к мостам колонну Серюрье. Тут же открыла прицельный огонь и другая батарея, стоявшая в самом Сан-Микеле. Под прикрытием этого огня отступавшие пьемонтцы бежали по мосту и в беспорядке карабкались по склону.

Французы бросились их преследовать. Вражеская канонада тут же усилилась. Батареи Сан-Микеле начали стрелять по мостам картечью. Передовые ряды атакующих были сметены в мгновение ока, а оставшиеся в живых бросились назад. Щепки разлетались от мостов, фонтанами вздымалась кипевшая от пуль река. Ни один француз не смог достичь противоположного берега. Батареи били залпами с необыкновенной точностью (как опытный артиллерист, он с одобрением отметил отличную работу орудийных расчётов).

Переправа по мостам стала невозможной, но Серюрье, твёрдо вознамерившийся форсировать реку, послал группы солдат вверх и вниз по течению в поисках брода. Наблюдая за происходящим с высоты, Бонапарт видел в подзорную трубу, как отважные стрелки постепенно погружались в воду по пояс, по грудь, а затем начинали взмахивать руками и пятиться подальше от опасных глубин; кое-кого течение сносило прочь.

Целый час он следил за этими тщетными попытками перебраться через реку. Прекратив безнадёжное дело, солдаты в голубых мундирах стали в беспорядке толпиться на берегу, а на другой стороне тем временем бухали батареи редутов, и ядра со свистом летели над поверхностью воды.

Он сел на лошадь и поехал вниз. Небольшой эскорт следовал сзади. Атака должна была завершиться успехом! Спуск с холма по тропе отнял много времени и был раздражающе медленным. Наступил полдень, когда он подъехал к войскам, сгрудившимся у большего из двух мостов. Серюрье галопом подскакал к нему. Бывалый командир дивизии был в ярости.

— Я говорил вам, генерал! — закричал он. — Без поддержки артиллерии это невозможно! Неприятель простреливает оба моста. Река слишком глубока, чтобы перейти её вброд. Бригада Гюйо отброшена от Переправы в Торре — несмотря на то что я отдал ему обе свои лёгкие пушки. Редуты держат нас на прицеле. Нам остаётся только отступить!

Бонапарт разозлился. Серюрье обращался с ним как с мальчишкой. Надо было настоять на своём. Его голос стал резким.

— Ничего подобного вы не сделаете, генерал! Приведите ваших солдат в порядок! В любой момент мы можем услышать, что Ожеро перешёл реку вброд справа от вас. Когда он пойдёт в атаку на плато, то перетянет часть вражеского огня на себя. Тогда у вас появятся хорошие возможности.

Бонапарт ещё не закончил говорить, когда к нему подбежал офицер.

— Генерал! Генерал! Бригада Гюйо нашла пешеходный мостик через реку! Солдаты пробираются по нему гуськом, их барабаны бьют атаку! Стрелки уже на другой стороне, они штурмуют большую батарею!

Бонапарт засмеялся в лицо Серюрье.

— Вот так, генерал! Никогда не надо отчаиваться! Настал ваш час! К мостам!

Серюрье, размахивая шляпой и выкрикивая приказы, галопом поскакал прочь.

Сообщение было верным. Слева за рекой он заметил солдат бригады Гюйо, перестраивавшихся для атаки. Некоторые уже поднимались по террасам в направлении Сан-Микеле; впереди бежали стрелки. Пьемонтцы растерялись и начали отступать.

Дико крича, французы ринулись на мосты и через несколько минут захватили их. Только два или три пушечных ядра с воем и грохотом обрушились на солдат. На пьемонтской батарее началась сумятица. Их собственная пехота своим паническим бегством мешала артиллерии вести огонь.

Не слезая с лошади, Бонапарт наблюдал за атакой двух бригад под командованием Серюрье, перебрасывавшего батальоны на другой берег. Он видел, как клубы дыма стелились над крышами домов. Пьемонтская батарея прекратила огонь. Дым медленно отползал всё дальше и дальше за деревню. Французские стрелки теснили врага по всему плато. Пехотные батальоны двигались за ними. Стоявший наверху старый замок был взят. На этой части поля пьемонтцы отступили. Как быстро летело время! Была уже половина второго. Если бы только Ожеро выполнил приказ и одновременно начал штурмовать плато с другой стороны, победа была бы окончательной. Но где же он? Почему справа стоит зловещая тишина?

Надо было срочно выяснить это! В сопровождении свиты он поскакал к Лезеньо. Путь до того места, где развернулись три бригады Ожеро и небольшой отряд кавалерии, был неблизким. Надо было Добраться до Лезеньо, перейти в этом месте реку Танаро по некоторому подобию моста, свернуть на правый берег реки и проехать по нему ещё одну или две мили. На это потребовалась уйма времени. Пересекая мост в Лезеньо, он ещё слышал отголоски боя в Сан-Микеле, но со стороны колонн Ожеро не доносилось ни звука. Наконец на дороге, тянувшейся вдоль Танаро, он наткнулся на одну из бригад Ожеро. Люди, сложив оружие, стояли без дела. Некоторые узнали его и принялись что-то кричать, требуя хлеба. Офицер сообщил ему, что никто не смог перейти реку, и подсказал, где искать Ожеро.