Так, высадившись на берег материка 1 марта 1815 г. с горсткой своих людей, Бонапарт уже 20-го числа вошёл в королевский дворец Тюильри. Людовик XVIII бежал в Гент.

Начались знаменитые «100 дней» — три месяца безумной авантюры. Чтобы понять, каким образом Наполеон, совсем недавно отринутый всеми, вновь поднял волну всеобщего воодушевления и без труда захватил власть, нужно принять во внимание происшедшую с ним перемену и ту роль, которую он взял на себя в оппозиции Бурбонам. Он был гениальным политиком, и его талант в период Революции достиг совершенства. Теперь он вновь зажёг революционный пафос, говоря с солдатами о славе, а с народом — о мире и свободе. Бывший деспот вернулся демагогом. Две опасности угрожали ему. Во-первых, союзники могли вновь взяться за оружие, но он уверил народ, что французы находятся под покровительством его тестя, императора Австрии. Второй опасностью оставался его собственный деспотизм, однако он убедил крестьян, что им угрожает восстановление старой системы налоговых поборов, а также господских прав и привилегий. «Я пришёл, — заявлял Бонапарт, — чтобы освободить вас от оков рабства». Он, восстановивший права Церкви и создавший новый класс знати, теперь возбуждал толпу против аристократов и священников. Либералам он обещал представительное правительство и свободу прессы — всё, что уже было гарантировано Людовиком XVIII, — и умело придал своим обещаниям революционный колорит. Старый образ Наполеона как либерала, уважающего идеи Революции, всё ещё не померк в памяти людей.

Когда ошеломляющие новости достигли Вены, союзники немедля объявили императора вне закона. Новая война стала неизбежной — и несчастья снова надвинулись на Францию.

Закат и пленение. Наполеон не сомневался в том, что союзники не позволят ему править Францией, а ему самому не удастся успешно властвовать в стране, урезанной до первоначальных границ. Объявленный Европой вне закона, он стал готовиться к схватке. Ему удавалось руководить своими последователями, однако энтузиазм первых дней быстро остыл. Предотвращая новое вторжение в свою страну, Бонапарт вступил в Бельгию, чтобы рассечь между собой войска Веллингтона и Блюхера [29] , превосходившие его числом на сто тысяч солдат. Несмотря на первые военные успехи, Бонапарту не удалось помешать соединению британских и прусских частей. Причиной этому было отчасти невезение, однако можно найти и много иных неблагоприятных обстоятельств. Так, Груши, второстепенный генерал, которому Бонапарт поручил командование в награду за политическую поддержку, не справился со своей задачей и проявил инертность в день великого сражения при Ватерлоо (18 июня 1815 г.). Вернувшись 20 июня в Париж, Наполеон оказался перед неизбежностью нового отречения. Всё было кончено. Император оказался вновь покинут всеми.

Он решил отречься в пользу своего сына, короля Рима, и высказал желание отправиться в Соединённые Штаты. Исполнительная комиссия сообщила ему, что на рейде Рошфора для него оставлены два фрегата, и попросила его поторопиться с отплытием. Он, однако, задержался на неделю, «бросив кости» в последний раз и предложив себя в качестве простого генерала для боевых действий против захватчиков. Предложение принято не было, и Бонапарт отбыл в Рошфор.

Два фрегата всё ещё дожидались его, однако британские военные корабли блокировали выход из порта. Перспектива быть арестованным, подобно беглецу, казалась Бонапарту постыдной. Поблагодарив всех, кто содействовал его спасению, он принял план действий, в которых оставался оттенок величия, а именно — обращение к Британии с просьбой о предоставлении убежища. Мэтланд, командир британского корабля «Беллерофон», дал ему знать, что такое обращение будет принято с благосклонностью.

В тот момент союзники оставались в согласии только по одному из пунктов своего договора относительно судьбы Наполеона: они считали, что нового побега допустить нельзя, а совершить таковой из Америки было легче, чем с Эльбы. Победители попросту не знали, что делать с Бонапартом, и любое решение порождало трудности. Они втайне надеялись, что Наполеон покончит с собой или же как-нибудь погибнет по дороге, став «жертвой Белого Террора». Возможное решение Людовика XVIII осудить и казнить Бонапарта также вполне устроило бы всех. Однако никто, а тем более Людовик, не желали брать на себя ответственности. Со своей стороны Александр I и Веллингтон своими действиями пытались спасти Бонапарту жизнь. Таким образом, судьба человека, объявленного вне закона, оставалась нерешённой. Сдавшись на милость Британии, Бонапарт взвалил на неё весь груз опеки.

Вернувшись в Париж 9 июля и боясь всеобщего осуждения, король Людовик XVIII стремился к скорейшему решению проблемы. Он отдал приказ префекту Рошфора удерживать экс-императора на борту фрегата «Ла Сааль», отдав его под ответственность Мэтланда. Наполеон считал, что более достойно сдаться, не дожидаясь предписаний или же прямого ареста. 15 июля, одевшись в свою любимую зелёную униформу, он поднялся на борт «Беллерофона».

В Плимуте адмирал Кейт передал Наполеону письмо, в котором «генерала Бонапарта» уведомляли о том, что с целью лишить его дальнейших возможностей нарушать мир и спокойствие в Европе принято решение ограничить его личную свободу, для чего в качестве его будущей резиденции избран остров Святой Елены. За ним остаётся право оставить при себе трёх компаньонов из числа сопровождавших его в Англию лиц, а также хирурга. Ознакомившись с письмом, Бонапарт выразил протест, заявив, что он является гостем, а не пленником Англии, и что законы гостеприимства попраны совершенным над ним насилием. Затем он успокоился и в дальнейшем демонстрировал своим спутникам пример стоицизма. Он удовлетворился только устным протестом, высказанным адмиралу Кейту.

Путешествие продлилось более двух месяцев. Наполеон оставался бесстрастным, хотя офицерам и членам команды запретили оказывать ему знаки уважения. Было принято только обращение «генерал».

В воскресенье 15 октября корабль бросил якорь у Святой Елены. Прежде чем для императора было подготовлено постоянное жилище на бывшей ферме Лонгвуд, ему пришлось ютиться в каморке в несколько квадратных футов без мебели и удобств. Наполеон не раз протестовал против «унизительного обращения», достойного простого военнопленного, в то время как он считал себя беженцем, получившим приют под сенью британского флага. Его также сильно огорчало запрещение переписки с женой и сыном и передачи ему любых вестей о семье.

В Лонгвуде Бонапарт проводил время в разговорах о своих прошлых делах, диктовке воспоминаний, чтении, уходе за маленьким садом, поездках в разрешённых ему пределах и даже в изучении английского языка, на котором он читал удивительно бегло, хотя никогда не говорил на нём. Главными его несчастьями на острове оставались запрещение переписки с семьёй и скудость пищи. Положение ухудшилось с появлением нового управляющего островом — Хадсона Лоу, который страшно опасался упустить пленника и своей параноидальной подозрительностью вызывал у Наполеона отвращение.

Возможно, что неподходящий климат, пища и депрессия способствовали развитию у Наполеона ракового заболевания, склонность к которому он унаследовал от отца. В марте 1821 г. он слёг. В апреле он продиктовал своё завещание. «Я желаю, чтобы мой прах, — сказал он, — был похоронен на берегу Сены, под ногами французского народа, к которому я относился с глубокой любовью». «Я умираю, — добавил он, — прежде своего срока, погубленный британской олигархией и её наёмным убийцей». Имелся в виду Лоу.

Наполеон Бонапарт скончался утром 5 мая 1821 г. на пятьдесят втором году жизни. Облачённый в свою любимую зелёную армейскую форму и шинель, в которой он сражался при Маренго, экс-император был погребён в уединённом месте, около источника, под сенью двух плакучих ив — там, где он часто прогуливался.