— Это ничего. Главное, что с вами всё в порядке. Где Малик? Я хочу его видеть!

— Ты как-то странно стал произносить слова.

— Разучился говорить правильно по-чагатайски.

— Тебя держали больше месяца!

Переодетый после бани, Искендер был доставлен к Тамерлану. Его даже оглядел лекарь, мавлоно Сабир Лари Каддах, и сдобрил его гнойники какой-то целебной мазью.

Войдя в комнату, где находился Тамерлан, Искендер прежде всего обратил внимание на необычно крупного и белого сапсана, которого можно было бы принять за кречета, если бы не чёткие чёрные «усы» под глазами.

Птица сидела на плече у обладателя счастливой звезды и при виде Искендера хищно распахнула клюв, словно желая напасть. Только после этого мирза разглядел своего хазрета и заметил, что тот выглядит довольно бодро, будто не он это лежал сорок дней назад мёртвым трупом, не его почитали трупом живым, когда он вдруг воскрес.

— Приветствую вас, о величайший повелитель вселенной! — произнёс Искендер и низко поклонился.

— А, Искендер, — сверкнул глазами Тамерлан. — Рад видеть тебя. Соскучился. Присаживайся.

Покуда Искендер усаживался, Тамерлан поиграл немного с сапсаном, затем продолжил разговор:

— Помнится, ты как-то признался мне, что ни разу не сидел в зиндане. Как видишь, я предоставил тебе такую возможность.

— Я всей душой благодарен хазрету и готов сидеть там столько, сколько «меч справедливости» укажет, — коротко поклонившись, ответил Искендер.

— Узнаю твою замечательную учтивость, — сказал Тамерлан. — К сожалению, до начала похода остаётся мало времени, всего одиннадцать дней, а то бы я с удовольствием подержал тебя ещё годик-другой в этом месте, подобном фирдаусу.

— Разве хазрет хочет взять меня с собою в Китай? — удивился Искендер. — После того, что он узнал обо мне?

— Мне лень долго объясняться, — ответил измеритель вселенной. — Скажу тебе сразу и напрямик: о том, что ты пишешь тайно книгу, порочащую моё имя, я знал с самой первой начертанной тобою буквы этой книги.

— Вот как? — не веря сказанному, усмехнулся Искендер.

— А ты как думал! — улыбнулся Тамерлан.

— Кто же был вашим осведомителем?

— Угадай. А?

«Нет, не может быть, чтобы это была Истадой!» — мелькнуло в мыслях Искендера. Но тут он вспомнил, как однажды, когда он писал волшебными чернилами, жена вошла неслышно и подсмотрела. Так вот почему её не тронули, покуда Искендер сидел в зиндане!

Хотя нет! Она ведь не знала, что именно написано в рукописи.

— Я вижу, ты теряешься в догадках, — сказал великий эмир. — Не буду тебя мучить, а то у тебя на шее гнойники лопнут от напряжения. Ужасные язвы! Так сыро было в зиндане?

— Несколько влажнее, чем в песках Аравии, — ответил мирза.

— Мухаммед Аль-Кааги, — огорошил тут его Тамерлан.

— Что-о-о? Мухаммед?!

— Да, твой добрый старый друг Мухаммед, — усмехнулся Тамерлан. — Он давно был приставлен к тебе в качестве шпиона. И когда однажды вы разговаривали с ним о том, что неплохо было бы описать все мои злодеяния во всём их многоцветии, ты сказал ему, что недавно слышал о волшебных чернилах, изобретённых то ли в Магрибе, то ли Кордове. Мухаммед тогда же донёс на тебя, а когда он отправлялся к эмиру Энрике, я дал ему лишних денег, чтобы он смог привезти бутылочку волшебных чернил, если, конечно, таковые существуют. Оказалось, что и впрямь существуют, и когда Мухаммед приехал в Самарканд, сопровождая посольство эмира Энрике, он привёз тебе достаточное количество, о чём незамедлительно доложил мне.

— Подлец! — не стерпел Искендер.

— Ты недоволен поведением Мухаммеда? — поинтересовался Тамерлан.

— О нет, хазрет, он вёл себя как настоящий подданный своего государя, — поспешил соблюсти присущий себе тон мирза.

— Потом, по мере того как продвигалось твоё изобличительное сказанье, — продолжал великий эмир, — благочестивый Мухаммед докладывал мне, докуда ты дописал. Ведь ты наивно рассказывал ему о том, как осуществляется твой замысел. И, если я не ошибаюсь, ты дошёл до описания похода на Индию?

— Нет, дальше.

— Даже дальше?

— Я остановился на том, как вы играете с Баязетом в шахматы. А разве вы ещё не держали рукопись над огнём? — спросил мирза.

— А зачем? — ответил Тамерлан. — Ведь тогда всё нарушится. Весь твой замысел. А мне этого не хочется. Я нарочно затеял всю эту игру и надеюсь, что ты допишешь повесть о зловредном царе Самаркандском до полного завершения. Или ты надеялся, что я тебя повешу?

— Честно говоря, только этого и ждал. Мечтал о верёвке, ибо боялся какой-нибудь долгой и страшной казни, — признался Искендер.

— Как Мухаммед?

— А кстати, о Мухаммеде, — вспомнил Искендер. — Его повесили?

— Ну а как же! — усмехнулся Тамерлан. — Повесили. А бедняжку Яугуя-агу сварили в крутом кипятке. Ты же помнишь суд. Ведь тебя тогда же и в зиндан бросили по доносу Яугуя-аги. Бедняга Мухаммед. Кстати, это я попросил его соблазнить мою самую младшую жену, что он с успехом и проделал.

— Ничего себе! — вновь вырвалось у Искендера. — Мухаммед заслуживает огромного восхищения. Зачем же вы повесили столь послушного исполнителя своих изящных розыгрышей?