— Ну что ж… — Биландарлы поднялся из-за стола. — Как говорится, спасибо этому дому. Поверь, давно так вкусно не ел, давно. — Он огладил заметно отяжелевший живот, заговорил шепотом: — Знаю, тебя учить не надо, Магеррам-бек, Сам понимаешь — главное в нашем деле, как можно меньше свидетелей. Много людей — много разговоров, много глаз и ушей.

— Мудрые слова, — Магеррам понятливо кивнул.

Они смотрели друг на друга почти родственно, чрезвычайно довольные встречей.

Прощаясь с Гаранфил, гость галантно поклонился, приложив руку к сердцу.

— Я не нахожу слов, Гаранфил-ханум… Хвала вашим ручкам, вернувшим мне давно забытую радость вкусно поесть. Надеюсь, Магеррам-бек хоть изредка даст возможность бедному холостяку погреться у вашего очага. Пригласит еще когда-нибудь…

Магеррам, разинувший было рот от такого красноречия, спохватился, всплеснул руками:

— О чем вы говорите, Калантар-муаллим! Мой дом ваш дом. Разве можно ждать приглашения в дом брата?

— Благодарю сердечно, Магеррам-бек. — Калантар простер руки и обнял хозяина. — Да будет всегда полон ваш стол. А я всегда с удовольствием…

Магеррам провел гостя до ворот, отомкнул калитку, подсадил Биландарлы в машину. Дремавший за рулем Вугар встрепенулся.

— А-а-а, племянничек! Ты что, все это время боролся со сном? Почему в дом не зашел?

Вугар застенчиво взъерошил пятерней свою густую гриву.

— Младший в доме — слуга старшему. Мне сказали — ждать, я ждал. У каждого свое место. У старшего во главе стола, у младшего…

Биландарлы довольно хмыкнул:

— Прекрасно, Вугар. Человеку… э-э… который знает свое место, всегда легче жить. Да, да. Прекрасный вечер, прекрасный.

Магеррам, угодливо наклонившись, захлопнул дверцу, свет вспыхнувших фар рассек темень неосвещенной улицы, и машина покатила вдоль глухих заборов.

Покачиваясь на сиденье, Биландарлы смотрел на темные окна. Который час? Неужели все спят уже? А может быть, задержались в гостях, как он? Мысли его текли лениво, путано. Подумалось о неуютной, запущенной холостяцкой квартире, где его никто не ждал. Ему стало жаль себя, такого одинокого, никому не нужного… В памяти замелькали лица случайных женщин. Они иногда прибирали в надежде остаться хозяйками, даже занавески вешали… И, потеряв надежду, уходили в поисках более верного шанса. Он облегченно вздыхал, и снова копилась на кухне грязная посуда, пустые бутылки, пепельницы с окурками.

В полудреме вдруг увиделось чистое сияние женского лица, тихий свет больших золотисто-карих глаз, льющаяся тяжесть густых, разделенных на ровный пробор волос. «Ну и счастливчик ты, Магеррам. Как тебе удалось заполучить такую красавицу? Может быть, ты скажешь мне, что она вышла за тебя по безумной любви?» Он рассмеялся в темноте так громко, что Вугар испуганно дернулся.

А Магеррам, задвинув засов калитки, еще долго стоял у ворот, разглядывая свой двор. Что-то зловещее было в неподвижных темных деревьях, в кошачьих глазах, блеснувших под кустом. Он прошел в дом, с раздражением принюхался к табачному дыму от дешевых сигарет гостя.

— Чертов сын. Проходимец. Ни семьи, ни дома настоящего.

Гаранфил, убиравшая со стола, с удивлением прислушивалась к бормотанью мужа.

— Ты о чем, Магеррам?

— Да об этом… Биландарлы. Чертов сын, говорю. За сорок уже. Ни кола ни двора. Жены и той нет. Да и кому он нужен. Получает неплохо, все проматывает. Я был как-то с документами у него. Стол, стулья, железная кровать. Конечно, какая порядочная девушка свяжется с таким оборванцем? Он не то что одеть, прокормить не сможет.

Гаранфил свернула скатерть, удивленно подняла брови.

— Почему ты так говоришь, Магеррам? Интересный мужчина. Так сложен. Высокий… Красивые волосы. Все, что надо… Должность хорошая. Я думаю, стоит ему только пальцем поманить, любая прибежит.

Магеррам прямо побледнел от ярости. Даже мясистые губы задрожали.

— Что ты заладила: «Интересный»!.. «Высокий»!.. «Красивые волосы»… Да ты понимаешь в жизни хоть что-нибудь? Не красота делает мужчину мужчиной, а деньги! Мужчина тот, кто умеет делать деньги! Содержать семью! Красивой должна быть женщина. А мужчина пусть немножко лучше козла, и больше ничего не надо!

Он метался по комнате, размахивал руками, в уголках его губ пузырилась слюна.

Гаранфил сложила скатерть и спокойно вышла на кухню. Он пошел за ней следом, выкрикивая слова своих, как ему казалось, неколебимых жизненных правил, говорил и ждал подтверждения в глазах, жестах, словах жены.

Гаранфил молчала. И это еще больше распаляло Магеррама.

— «Интересный»! Скажи пожалуйста — интересный! На этого интересного я выложил сегодня почти сто рублей! Коньяк! Мясо! Вино, фрукты. Еще неизвестно, что получится…