– Что это у вас? – спросил я. – Бог крематов? Гарланд поднялся и встал рядом со мной.

– Это тот, кого нашли в шахте с плодом, – сказал он. – Иногда мне кажется, что он не умер, а только ожидает возвращения в рай.

– Сколько же лет он ждет? – спросил я. Священник покачал головой:

– Не знаю, но согласитесь, что перед нами нечто необычное.

– В необычности я не сомневаюсь, – сказал я.

– В чем же тогда? – спросил Гарланд. – Плод, Странник, – вы сами видите, это чудеса.

– Я вижу всего-навсего иссохший труп и не слышу ничего, кроме суеверной чепухи. Что, по-вашему, я должен думать? – спросил я.

– Завтра я открою для вас свою церковь, но сегодня я попросил бы вас об услуге.

– Попробуйте, – сказал я.

– Я хотел бы, чтобы вы прочитали лицо Странника. Я присмотрелся, раздумывая, стоит ли тратить время, и заметил несколько примечательных особенностей. Длинный лоб был неправильной, но элегантной формы.

– Это может оказаться интересно, – согласился я. Гарланд протянул мне свою лапку, и я встряхнул ее.

Я нашел Арлу сидящей на нижней ступени церкви, взгляд был устремлен за широкое поле, отделявшее окраину города от опушки леса. Ветер сгибал высокую траву, а над вершинами деревьев собирались.

– Пойдет снег, – не оборачиваясь, сказала она.

Под вечер я вручил Мантакису записку для мэра, сообщавшую, что население должно собраться перед церковью в десять часов утра. Потом в мой кабинет поднялась Арла, готовая провести предварительное чтение лица своего деда, пока я был в постели с красотой. Ожидая, пока тепло разольется по телу, я обдумывал две мысли. Первая – что, возможно, кто-то украл собаку Гарланда, чтобы свободно пробраться в оставшуюся на ночь без сторожа церковь. Вторая – физиономия ребенка, прочитать которого просили меня накануне на улице, была мне явно знакома. Первым явился профессор Флок с кратким отчетом о копях.

– Жарче не бывает, – сообщил он, отдуваясь и кряхтя. Пот градом катил по его покрасневшему лицу. За его спиной слышались крики и щелканье кнута.

– И, господи – запах – настоящая экстракция экскрементов, – простонал он, исчезая. Скоро я погрузился в галлюцинацию, в которой участвовали Арла и демоны, и она быстро выжгла действие красоты. Когда я проснулся два часа спустя, главная улица Анамасобии скрывалась под тремя дюймами снега, а яростный ветер с горы Гронус гнал новые тучи.

Снег, практически не известный у нас в Отличном Городе, относился к тому неприятному разряду чудес, без которых я бы прекрасно обошелся. Однако, переодеваясь в свежую рубаху, я вдохновлялся мыслью, что наконец-то меня ждет настоящее дело. Собравшись, я взял чемоданчик с инструментами и заглянул в соседнюю дверь, чтобы окликнуть работавшую в кабинете Арлу. Нам предстоял новый визит в церковь. На ходу я приказал миссис Мантакис принести нам чай. Она предложила заодно пообедать, но я отказался, так как на полный желудок бываю излишне благодушен.

Арлу я нашел за столом. Она вносила в свой блокнот какие-то заметки. Девушка сидела совершенно неподвижно, но ее рука лихорадочно металась по бумаге. За минуту, что я стоял там, наблюдая за ней, она исписала страницу и перешла к следующей.

– Сейчас принесут чай, – сказал я наконец, чтобы обратить на себя внимание.

Одну минуту, – отозвалась она, продолжая писать. Меня несколько вывело из равновесия подобное равнодушие к моей персоне, но в сдержанном отчаянии ее движений, было нечто помешавшее мне прервать ее. Она все еще писала, когда миссис Мантакис внесла чай. Гостью хозяйка наградила неодобрительным взглядом.

– Хорошо ли, ваша честь, провели время у мэра? – спросила она меня, опустив на стол передо мной серебряный поднос. На ней была какая-то смешная шляпка и белый фартук с оборочками и вышивкой в виде ангелочка.

– Своеобразное представление, – сказал я.

– После вашего ухода огненную мышь зажарили, и каждому из гостей досталось по кусочку. Говорят, знаете ли, от этого улучшается ночное зрение.

– До или после рвоты? – спросил я.

– Ничего подобного, ваша честь, хотя вкус довольно необычный. Напоминает кролика с пряностями или, вот вам случалось пробовать фаршированного голубя?

– Вы свободны, – сказал я ей, указав на дверь. Она засеменила прочь, склонив голову и сложив руки на груди.

– Неприятная женщина, – сказал я Арле, поднося к губам чашку.

– Иду, – отозвалась та.

Наконец она подошла и села рядом со мной. Верхняя пуговка блузки у нее расстегнулась, а глаза были усталыми и красивыми. Пока девушка наливала себе чай, я спросил, согласится ли она ассистировать мне сегодня вечером.

Мне показалось хорошим признаком то, что она не спросила, кого предстоит читать, а просто ответила: