Двор был огорожен густым кустарником, и ветер гонял по газону желтые листья. Ноги, до колена погрузившиеся в древнюю посудину, мгновенно онемели. Опустив в воду заднюю часть, я почувствовал, как ледяные лапы схватили меня за копчик и вытягивают спинной мозг. Задержав дыхание, я погрузился с головой. Сквозь эту жесткую серую воду красота пробиться была не в силах.

Я вытирался, стуча зубами, и представлял себе ту экспедицию в Земной Рай. Шахтеры с кирками и с фонариками на шапках, уходящие в неизведанную глушь в поисках спасения... Все, что осталось на память от этого безумного предприятия, – синяя статуя в вестибюле отеля. Потом мои мысли обратились к мэру с его адской огненной мышью, и тут я понял, что должен прочитать Битона. Он уже стоял перед моим мысленным взором, протягивая послание, принесенное из Рая. Я громко крикнул Мантакиса, каковой немедля показался на крыльце, в фартуке и с метелкой из перьев в руке. Его вытянутое лицо было столь же утомительно, как жалобные вздохи и шаркающая походка.

– Бросьте это, Мантакис, – приказал я.

– Ваша честь? – не понял он.

– Что вас гложет, милейший?

– Я вчера не попал на праздник, – ответствовал он.

– Ничего не потеряли, – утешил я его. – Мэр выпустил на гостей опасное животное, а угощали печеным дерьмом.

– Хозяйка рассказывала, вы произнесли прекрасную речь, – сказал он.

– Откуда ей знать? – спросил я, намыливая левую подмышку.

– Хозяйка... – начал он, но сколько можно было его слушать?

– Мантакис, – сказал я. – Пусть Битона доставят ко мне в кабинет.

– Прошу прощения, – робко возразил он, – его, вероятно, захочет забрать семья.

– Семья может забрать то, что останется, когда я закончу, – сказал я.

– Как вам угодно. – Он взмахнул перед собой метелкой для пыли.

– Мантакис, – сказал я ему вслед, когда он был уже в дверях.

– Ваша честь? – отозвался он через плечо.

– Праздник, на который вы не попали, давно кончился.

Он кивнул, будто услышал, что небо – синее.

Битона с шумом волокли по ступеням в кабинет. Я уже вернулся в комнату и обсыхал, готовя порцию красоты. Голоса двух рабочих, ворочавших каменную глыбу, отдавались эхом на лестнице и проникали сквозь дверь. Их ругательства зазвучали хором мальчиков, когда красота обняла меня и тихо задышала рядом. Я оделся, купаясь в волнах внутреннего моря, маяки моих глаз озарили будничный мир. Профессор Флок помог мне завязать галстук, а потом я пять минут прятался под кроватью от кружившей по спальне огненной мыши.

Уткнувшись носом в пыльные доски пола, я вслушивался в шепот Создателя, чувствовал его дыхание щеке и его тело рядом с моим.

– А теперь открой дверь, – шепнул он. – Летучей нет.

Выползая из-под кровати, я услышал, как стучат в дверь, поспешно поднялся и отряхнул одежду.

– Кто там? – крикнул я.

– Вас хочет видеть мисс Битон, – прокричала в Мантакис.

– Проведите ее в кабинет, – сказал я. – Я скоро буду.

Стоя перед зеркалом, я постарался собраться. Изучил свое лицо в надежде, что шуточное исследование вернуть способность мыслить логически. Это удалось, когда уголком глаза я заметил, что губы синего Ардена шевельнулись. Они остались каменными, но двигались как живые. Слабый голос пробивался, подобно кроту сквозь оползень, взывая о помощи. Я закрыл за собой дверь и прошел по коридору в кабинет. Она сидела за моим столом. Когда я вошел, встала и наклонила голову.

– Ваша честь, – сказала она.

– Садитесь, – сказал я.

Пока она усаживалась, я наблюдал, как изгибается ее тело.

– Где вы изучали физиогномику? – спросил я ее.

– По книгам, – сказала она.

– По моим книгам? – спросил я.

– В том числе.

– В каком возрасте вы начали заниматься?

– Всерьез начала три года назад. Мне было пятнадцать, – сказала она.

– Зачем?

Она ответила не сразу.

– В Анамасобии поссорились двое шахтеров. Никто не знал, из-за чего. Дело зашло так далеко, что они решились устроить дуэль в ивовой роще к западу от города. Оружием были кирки. Ветви ив там свисали почти до земли. Они вошли в рощу с двух сторон, каждый с киркой в руках, а два дня спустя кто-то разыскал их и увидел, что оба мертвы. Одновременно пробили друг другу головы. Это ужасное событие взбудоражило городок. Отец Гарланд по этому случаю вспомнил притчу о человеке, который родился с двумя головами, одним ртом, а глаз брал взаймы, но для меня трагедия не стала от этого понятнее. А физиогномика хоть немного приоткрывает ужасную тайну человеческой души.

Я внимательнейшим образом изучал форму ее груди.

– И что вы видите в зеркале? – спросил я.

– Существо, стремящееся к совершенству, – сказала она.

– Люблю оптимистов, – улыбнулся я. Она ответила улыбкой, и мне пришлось отвернуться. При этом я оказался лицом к лицу с ее дедом, скромно примостившимся в углу. От неожиданности я едва не подскочил, но сумел взять себя в руки.

– Что вы думаете о своем дедушке, об этом вот неотесанном булыжнике в углу?

– Ничего, – был ответ.

Я повернулся к ней. Девушка спокойно рассматривала синего старика.

– Возможно, при обследовании мне придется воспользоваться теслом.

– Участвовать во вскрытии этой головы – честь меня, – ответила она.

– И что мы можем там найти? – спросил я.

– Дорогу в Рай, – ответила она. – Она там. Он рассказывал мне, когда я была совсем маленькой. Иногда что-то всплывает в памяти и тут же снова забывается. Но память там, внутри глыбы духа.

– Полагаю, в ядре его мозга обнаружится белый плод, – пошутил я.

– Или пещера, – отозвалась она.

Я натянуто улыбнулся и быстро спросил:

– Кто похититель?

Она подтянула под себя ноги, а я придвинул свое кресло ближе к ней. Нагнувшись ко мне, словно собираясь доверить заветную тайну, она прошептала:

– Все думают, что его украл Морган и накормил свою дочку, Элис.

– Почему? – спросил я, придвинувшись так близко, что обонял запах ее духов.

– Девочка переменилась, – ответила она, поджав губы и опустив веки.

– Стала летать? – спросил я.