Мне стало интересно посмотреть на реакцию молодежи. Она оказалась немного другой, чем я ожидал. Мои «жертвы» на первый взгляд пребывали в легком шоке и рассматривали себя и друг друга, как будто впервые видели.

– Это что такое? – Взвизгнул парень. – Ой, какой у меня дурацкий голос.

– Я ничего не понимаю, какого черта это со мной...? – Девушка встала и осмотрела себя сверху донизу.

В меня закралось подозрение, что получилось совсем не то, чего я ожидал. Кажется, после моих «нырков» сознания не вернулись в собственные тела. Я попробовал понять, как это получилось. Представил себе порядок, в котором я перемещался из одного тела в другое. Шум мешал сконцентрироваться. Молодежь начинала пугаться все громче. У парней наступала истерика. Так, я нырнул в тело первого парня, он оказался во мне, а я в нем. Потом нырнул в тело его девушки, соответственно, ее сознание попало в тело ее парня. В ее тело переместилось сознание парня соседней парочки. В тело парня, снова переместилось «я» его девушки. Из тела крайней девушки я снова вернулся в свое тело, пересадив сознание первого парня в тело этой девушки. Вот такой получился винегрет.

Почему я не рассчитал этого на бумаге, в теории. Можно было сделать хоть какую-то схемку, чтобы понять какие ошибки меня могут поджидать. Паника на заднем сиденье переходила в истерику. Парни пускали слезы, а девушки пытались их успокоить.

– Маш. – Произнесла девушка плачущему парню. – Ты же сама говорила, что хочешь понять, как это чувствуют мальчики.

– Ты дурак. – Плаксиво огрызнулся парень на свою девушку. – Я не хочу этого. Я хочу быть девочкой!

Пассажиры автобуса стали обращать внимание на внезапную истерику, недоумевая о ее причинах. И только я знал об этом и лихорадочно соображал, как все вернуть назад. Страх перед неудачей совсем сковал мои мысли. Я никак не мог сообразить, что мне делать, в каком порядке нырнуть, чтобы вернуть перепутанные «я» назад в свои тела. Интуитивно решил провернуть тот же трюк, но в обратном порядке. За короткий миг в чужом теле я успел прочувствовать весь драматизм ситуации. Организмы воспринимались, как расстроенный инструмент, абсолютно не пригодный для извлечения музыки. Как пловец брассом, на допинге по самую макушку, погружаясь в каждое тело меньше, чем на секунду, вынырнул снова в своем теле.

Мне было на самом деле страшно, что у меня ничего не получилось. В этом случае пришлось бы брать всю четверку неудачного эксперимента и пробовать возвращать их к природному состоянию осмысленно. Это снова был бы полный прокол и ненужные свидетели моего уникального дара. Краем глаза я следил за состоянием «жертв» своего неуемного любопытства. Кажется, все получилось. Молодежь успокаивалась и переговаривалась между собой гораздо тише.

– Это нам знак был, чтобы мы лучше поняли друг друга. – Произнесла крайняя девушка.

– Какой-то странный знак, почему я оказался в твоем деле, а не Дианы?

– Не знаю, погуглить надо.

Пусть гуглят, что хотят делают, главное, чтобы я в этих делах никак не фигурировал. Мне был преподан такой урок, который я запомню надолго. Не стоит игнорировать теоретические методы познания. Любопытство нужно удовлетворять, если только на бумаге все прошло гладко. Будь у меня схема перемещения сквозь нескольких человек, я бы знал, кто останется позади меня, когда я вынырну из крайнего.

Зима для меня стала временем спячки и раздумий. Нет, «нырки» случались регулярно, но как-то осмысленно, с тщательной подготовкой. А это, скажу я вам, не так интересно, примерно, как секс, о котором вы договорились заранее. Вся прелесть нырков именно в импровизации. Больше всего мне нравилось вмешиваться в ситуации, из которых не было простого выхода. Это мог быть дорожный конфликт, ссора между соседями, хулиганы в подворотне, разборки между малышами в песочнице.

Это то, что попадалось мне на глаза повсеместно. Мои мысли часто уносились в заоблачные дали. Я хотел повлиять на политику США, оказавшись в теле президента страны. Или оказаться в теле Моники Белуччи и сказать, что все мужики скоты, кроме русских. Я никогда не умел играть в футбол и моя помощь, окажись я в команде противников нашей сборной могла бы быть бесценной. Я хотел ощутить адреналин сражения и смертельный страх, оказавшись в теле бойца во время боя. Мечтал увидеть голубой шар планеты из иллюминатора орбитальной станции.

По большей части это была обычная прокрастинация. Я знал, что не стану этого делать, во многом из-за сложности осуществления мечты. Все мы развлекаем себя, мечтая о несбыточном, но совершая действия ограниченные бытовым уровнем. У меня, как у гибрида разного сознания и тела явления гетерозиса не проявилось. Скорее наоборот, моя амбициозная душа и тело врача-алкоголика некоторым образом снизили потенциал друг друга. Я не стал ни бизнесменом, ни врачом, превратившись в социопата с уникальным даром. Когда я начинал задумываться о том, что становлюсь патологически одиноким, меня начинала заедать жуткая депрессия. Холод проникал не только в мою душу, он лез в квартиру через щели в подоконниках и стенах. Единственным лекарством от депрессии были «нырки».

Человеку со стороны проще решить чужой конфликт. Его гордость не задета, и он видит выход из сложившейся проблемы. Эта полезная часть моего дара помогала находить позитив в своем существовании, и она же выводила меня из затяжных депрессий. Иногда это помогало мне уснуть. Неудачное соседство с семьей буйного алкоголика часто беспокоило меня по ночам.

Если уснуть не удавалось, я прибегал к помощи своего дара. Прятался под собственную кровать, накрыв ее покрывалом со всех сторон до самого пола, чтобы создавалась полная темнота. Свет в комнате не горел, и шторы были задернуты. Пристегивал руку наручником к прикрученному в пол металлическому кольцу. При определенной доле воображения, можно было представить, что человек лежит в закрытом гробу. Эффект присутствия в последнем обиталище усугублялся проигрыванием записанного на телефон отпевания. Признаться, у меня самого мурашки бегали по коже, перед тем, как очутиться в теле буйного алкаша.

Я представал перед его испуганной женой, ощущая всю тяжесть пагубной привычки. Нервы были взвинчены, а организм просил еще алкоголя. Хочу сказать, что алкоголики, кроме того, что портят жизнь другим, переживают и собственные муки. Я никак не мог запомнить имя его жены, затурканной неприметной женщины. Любое мое движение она воспринимала, как угрозу себе и вздрагивала. Мне было ее искренне жаль. Я запирался на кухне, брал в руки нож и делал легкий надрез на запястье, делая вид, что собрался перерезать себе вены. Оставлял нож на запястье и возвращался в свое тело. Засыпал под плач кающегося буяна и причитания его жены. Следующие пару месяцев я спал спокойно.