Стало легче и морально и материально. Бабушка и пищу готовит, и за детьми присматривает. После восьми месяцев я наконец-то уволился из агентства недвижимости, так как основную задачу я выполнил. Честно говоря, люди, продающие и покупающие недвижимость, мне показались по-своему несчастливыми. Первые что-то теряют, другие часто приобретают кота в мешке.

22.02.1997 г.

Извини за молчание. Начало письма написал ещё в декабре, а продолжение вот сейчас. То конверта не было, то забыл про него. Новостей много. В конце 1996 года начал косметический ремонт в детской и закончил только сегодня. Не подумай, что я - лодырь. Просто то денег нет, то времени. Покупаю два-три рулона обоев и клею. Вроде неплохо. Но Настенька, несмотря на мои предупреждения, разрисовывает их от всей души так же, как и все остальные стены нашей квартиры. Жаль, дорогие обои. Один рулон стоит десять немецких марок (во многих непродуктовых магазинах цены указаны в долларах и марках). Но я сказал детям, что в ближайшие пять лет замены не будет. Также недавно купил двухэтажную кровать, так как Оксана спала на раскладушке.

Новый год встретил семьей и с друзьями, но не рассчитал сил. Накатилась усталость и сон после двух суток дежурств в больнице.

Сейчас мы снова живём вчетвером. Бабушка уехала в деревню. Под конец своего пребывания она села на нашу шею (хотя пенсия у неё сто долларов) и стала обвинять меня в том, что я много ем. В конце концов, мы объявили ей бойкот и перестали кормить.

После двухмесячного перерыва возобновил тренировки. В конце января принимал участие в марафоне "Дорога жизни", где занял призовое место и получил кроссовки "Мизуно". В начале апреля в Москве будет проходить чемпионат России на сто километров, где планирую принять участие. Также в мои планы входит и суточный бег в сентябре. Хоть работа, семья, учёба и отнимают много времени, я выкраиваю мгновения для тренировок и неуклонно прогрессирую, обновляя личные рекорды с завидной регулярностью. Как говорил мой тренер Лысенко: "Чем тяжелее условия жизни для марафонца, - тем выше будут его результаты!". Бег стал частью моей жизни. Он и стресс снимает и силы придаёт для напряжённого образа жизни. Иногда бывает, что в течение недели я две-три ночи провожу дома, и, если бы не моя выносливость, я бы не выдержал такого ритма.

В начале февраля меня уволили с должности охранника фабрики. Жаль, так как после каждого дежурства я получал двенадцать долларов. На фоне постоянных задержек стипендии это выручало. Официальная причина увольнения - отсутствие лицензии на право заниматься охранной деятельностью. Чтобы её получить, необходимо закончить двухмесячные курсы охранников и заплатить сто пятьдесят долларов. Это неплохо, так как лицензированный охранник зарабатывает по двести-триста долларов в месяц. Но пока нет ни денег, ни времени для этого.

С первого февраля у меня началась войсковая стажировка, которая закончится восемнадцатого марта. Я попал в автобатальон, который дислоцирован в Петродворце. На дорогу уходит почти четыре часа в сутки. Но я езжу туда не ежедневно, так как продолжаю работать в детской больнице, где официально нахожусь в отпуске. Я попросил подработку в туберкулёзном и венерическом отделении, чтобы поддержать материальное положение. Меня взяли, так как я лучше всех в больнице ставлю "бабочки". Это такие микроиглы с крылышками, через которые лекарства поступают в кистевые капилляры и темпоральные вены.

Мои девочки подрастают. В сентябре Настенька пойдёт в детский сад, и Вика выйдет на работу. Станет полегче. Все мы переболели гриппом. Вика с Оксаной дважды. Старшая дочь называет меня папой. Она учится без троек в четвертях, но иногда приносит двойки за поведение. В школе заняла первое место по спортивной олимпиаде среди первоклассников. Настя пока говорит лишь отдельные слова: мама, папа, баба, дай, иди. Как мне кажется, она растёт смышлёной, но немного вредной.

25.04.1997 г.

Привет, папа. Сегодня получил твоё письмо и сразу принялся за ответ. Спасибо тебе за поздравительную телеграмму ко дню рождения. Дела у меня на нулевом уровне. Где-то выше, где-то ниже - вот и выходит прямая линия, по которой двигаюсь в неизвестном направлении. Что впереди - не знаю, но думаю, что будет нелегко. Нет, я не хандрю, скорее философствую. Многое не успеваю, многое откладываю на дальнюю полку, которая вот-вот может затрещать от накопившегося вороха. Я понимаю, что беру на себя слишком много, но по-другому не умею и не хочу выглядеть слабаком в своих глазах, так как не буду сам себя уважать. Наверное, это моё кредо - быть сильным перед самим собой.

О новостях. Настенька пока не разговаривает, хотя мы и сделали множество обследований на базе кафедры педиатрии ВМедА и потратились на лекарства. И хотя врачи-неврологи ей ставят грозные диагнозы и рисуют мрачные перспективы, считаю её абсолютно нормальным ребенком и предполагаю, что к трём годам она заговорит фразовой речью. В последнее время она сильно тянется ко мне и постоянно плачет, когда я ухожу на работу или на учёбу, а дома не отпускает меня ни на шаг. Она и привычки мои перенимает. Ходит босиком по полу, ест суп без ложки и к порядку у неё отношение весьма прохладное. Обои она все разукрасила. Осенью пойдёт в детский сад. К маю мы должны заплатить первый взнос в четыреста тысяч рублей. Чтобы как-то подготовиться к этому, в марте я устроился администратором в кафе в поселке Ленсоветовский, что в двадцати шести километрах от дома. Работа несложная. Главное - это контроль бармена и официантов, чтобы не торговали "левым" товаром. Платят сразу после дежурства. И с апреля я ещё подрабатываю здесь охранником. За месяц лишь одну-две ночи провожу дома, а так кантуюсь в подсобках на ящиках и стульях. Долго это продолжаться не будет. В июне у меня "госы", и необходима качественная подготовка. Ведь я претендую на красный диплом, да и анатомию я смог пересдать на "отлично". Хотя начальник факультета предупредил, что красный диплом не обойдется мне дёшево.

Продолжаю тренироваться. Иногда провожу по две тренировки в день. В месяц набегаю пятьсот километров. Немного, если думать о сотке и сутках, но большего не могу себе позволить. Что такое работа, учёба и спорт, я узнал в Москве на чемпионате России на ста километрах. Когда после пятидесяти отказали ноги, и я с гигантскими усилиями преодолел только семьдесят две версты. Я бежал и плакал от отчаяния, что не могу двигаться, что не могу даже сделать шаг вперёд, что столько готовился к этому старту, а теперь не могу перейти с ходьбы на бег. Гадко было на душе. Но потом проанализировал и нашёл ошибки. Высокая скорость первого полтинника определила мой провал. Всё же четыре минуты на километр - пока не моя крейсерская скорость на сотне.