– Да.
– К чему лгать?

– Ты… - Я думал, она во мне разочаруется, но ее вопрос меня безмерно удивил.
– Ты сможешь сделать это так, чтобы мне не было больно?

– Я буду делать это так, - тихо шепнул я ей в ушко, поглаживая бедро, - что тебе понравится. Обещаю.

Внезапно всхлипнув, Лея спрятала лицо у меня на груди, чуть повернувшись. Наверняка, она испытала при этом невыносимую боль в спине, но что может быть больнее уязвленной гордости?

– Ти-ише… - Не решаясь хоть как-то приобнять ее, я осторожно гладил мягкие волосы.
– Все уже позади. Главное - мы вместе. И все у нас будет хорошо.

Вечером, уложив довольного новыми друзьями Дирка в кровать, я пожелал ему спокойного сна и прикрыл за собой дверь. Лея уже с час дремала в нашей, теперь уже нашей постели. Стащив рубашку, я прилег рядом. Девушка, наконец, сняла свои кожаные штаны с моей помощью и спала только в моей рубашке. Не касаясь, я провел ладонью вдоль ее тела от шеи до поясницы. Ей, наверное, даже во сне больно.

– Лир… - Она вдруг открыла глаза. День еще догорал, ее радужки казались черными.
– Можно, я тебя обниму?

– Глупая, конечно же.
– Я улыбнулся, когда темноволосая голова легла на мое плечо, а ладошка - на грудь.
– Никогда больше не спрашивай такую ерунду.

Сжав ее узкую ладошку, я уткнулся носом ей в макушку, предварительно чмокнув в кончик носа.

Лея уже неплохо ходила, когда настала такая долгожданная для нее ночь.

– Не ходи, солнышко.
– Уже перевалило за полночь и она рвалась в комнату Дирка.
– Не нужно. Утром узнаешь.

– Лир, я должна знать. Сейчас. Ты понимаешь? Сейчас.

И я уступил. Как обычно, я уступил ей в такой мелочи. Мне не жалко.

Бесшумно скользнув за дверь, девушка вернулась через минуту, светясь счастьем.

– Я же говорил.
– Усмехнувшись, я взял ее за руку.

– Лир… - Ее щеки вспыхнули смущением.
– Дирк всю ночь будет спать…

– Я понял тебя, солнышко. Пойдем.

Наконец-то!..

Остановившись у кровати, я быстро стащил с себя рубашку. И приник к мягким губам, дразняще-медленно расстегивая пуговки ее рубашки. Хотя, дразнил я, скорее, себя, потому что красавица явно боится. Погладив изящные плечики, я дал рубашке соскользнуть к нашим ногам. Наклонив голову, выцеловывал шею и плечо девушки, нежно сжав упругую попку. Уложив брюнетку на постель, я навис над ней, посасывая и ласково покусывая сосочек. Тонкие сильные пальчики зарылись мне в волосы. Обожаю…

Утром я с трудом разлепил глаза, когда на нашу постель запрыгнул бесцеремонный Дирк. Хорошо, что мы хоть как-то оделись прежде, чем уснуть.

– Мама, мама, я воин!
– Прыгая на кровати, радостно кричал мальчишка.
– Как ты, мама!

– Дирк, не прыгай на кровати.
– Сев, я покрутил головой, разминая затекшую шею.
– Иди сюда, я гляну твой знак.

Стоило только мальчику доверчиво наклониться, как я защекотал его, повалив на матрас. Лея присоединилась к изуверству над хохочущим малышом, но вскоре уже хохотала она, так как мы с Дирком сговорились и щекотали уже ее.

– Ай!
– Вырвалось у молодой женщины, когда мой приемный сын задел заживающий рубец от плети.

– Прости, мама, прости.
– Веселье прекратилось, мальчик обнял маму за шею, целуя в щеку.

– Беги, умывайся, сейчас будем завтракать.
– Я взъерошил темные волосы.

Мальчишка убежал, а я навис над затаившей дыхание женой.

– Лир…

– Сдержал я свое обещание?
– Глядя в синие глаза, я едва не касался ее губ своими.

– Ммм… - Одобрительно замычала в поцелуй девушка, обвивая мою шею руками.

– Повторим?

– Сегодня у Дирка первая тренировка. С двух до шести.
– Глаза цвета вечернего неба лукаво поблескивали.

– Замечательно… - Я снова впился в податливые губы.

– Ну, что за телячьи нежности?
– Топнули ножкой в дверях.
– Завтрак воину!

– Вылитый отец… - Вздохнула Лея. Поймав наши с мальчиком ошарашенные взгляды, она поправилась: - Мой отец, а твой, - тонкие пальцы прошлись по темным волосам, - дедушка.

Облегченно вздохнув, “воин” убежал.

Я в припадке счастья тихо и размеренно бился головой о стол. Чуть позвякивала посуда, негромко смеялась моя жена.

– Папа, мама, в чем дело?
– Сонно поинтересовался Дирк.

Я замер. Папа…

– У тебя будет братик или сестричка, - при этих словах Леи я взвыл и возобновил свои радостные попытки пробить стол головой, - а папа этому радуется.

– Ой, как здорово!
– Засмеялся мальчик. Судя по шороху одежды, он обнял мою темноволосую бестию.
– Если братик, то пусть будет воином!