Шрифт:
В нем — самое мощное оружие рабочего класса.
Когда-нибудь его, возможно, поймут и используют.
Например, в организациях, подобных Гражданскому корпусу, где должны будут проходить службу все юноши страны, гигантская сила, присущая массовому действию, будет направлена от смерти и разрушения к строительству.
Мне иногда кажется, что так можно перестроить всю землю и дать каждому человеку ощущение сопричастности.
Для этого нужен одержимый идеей лидер.
Мне запомнился один день, один час. Мы были заняты на каких-то маневрах. Нас было около тридцати или сорока тысяч. Строем мы пришли на то место, где проводились маневры, и теперь возвращались обратно в лагерь.
Помню, мы маршировали по дороге, идущей под гору, по широкой долине. Долина протянулась, наверное, на две или три мили. Мы поднимались на очередной невысокий холм.
Моя рота была, должно быть, где-то наверху, в голове длинной колонны. На холме росла небольшая рощица.
С разрешения одного из наших лейтенантов я выскочил из строя. Мне в башмак попал камень. Лейтенант был тем самым ночным полицейским.
— Ныряй в кусты. Скройся, — сказал он, и я нырнул. Думаю, он не хотел, чтобы другие офицеры видели одного из его солдат покидающим строй.
Я был среди деревьев. Забрался достаточно глубоко, чтобы меня не видели. Вытащил камень из башмака. Сел под дерево.
Мной овладело странное чувство. Я, отдельный человек, юноша, почти мальчишка, сидел здесь на земле под деревом и в то же время был где-то еще.
Мы маршировали несколько часов, но я не чувствовал усталости. В тот день мне казалось, что в мои ноги влилась сила тридцати тысяч людей.
Я стал исполином.
Я чувствовал себя чем-то огромным, страшным и в то же время величественным. Я помню, как долго сидел, открывая и закрывая глаза, пока армия проходила мимо.
По щекам у меня катились слезы.
«Я это я и в то же время что-то еще», — шептал я себе.
Помню, что потом, вернувшись в лагерь, я не хотел ни с кем говорить. Ушел в свою палатку и бросился на койку. Мне не хотелось есть. Я был влюблен. Влюблен в мысль о возможностях, которые открывало единение с другими.
Это было годы спустя. Уже после войны. Я находился в Чикаго и стоял на станции надземной железной дороги. Был вечер, и из контор и магазинов выливался людской поток. На широкий проспект из боковых улочек стекались тысячи людей, тысячи лиц. Это была расхлябанная толпа. Они шли вразнобой. Тысячи индивидуумов, потерянных, как и я. Как индивидуумы они не обладали ни силой, ни мужеством.
К этому времени я уже стал писателем. После войны я работал на фабрике.
Я выдумал некую личность, что-то среднее между Авраамом Линкольном и более поздним американским героем Джоном Льюисом [85] .Я придумал такого одержимого человека, поэта.
Он должен был стать певцом движения.
Я попытался создать такую фигуру. Написал книгу — роман, который назвал «В ногу!». Мне хотелось сочинить великую эпическую поэму движения масс. Я представлял себе мужчин, рабочих какой-то большой фабрики, которые каждое утро собираются в условленном месте и строятся в ряды.
85
…что-то среднее между Авраамом Линкольном и более поздним американским героем Джоном Льюисом. — Об Аврааме Линкольне см. примеч. 13 на с. 424–425 и примеч. 28 на с. 428. Джон Льюлен Льюис (1880–1969) — лидер рабочего движения в Америке, шахтер и активный профсоюзный деятель, ставший в 1920 г. президентом организации «Объединенные шахтеры Америки». Волевой и решительный человек, Льюис активно боролся за укрепление и расширение прав своей организации и был поддержан в этой борьбе шахтерами страны.
Каждое утро эта сплоченная масса людей марширует на фабрику, а вечером опять строится и марширует обратно.
Носители мировой добродетели стоят и глядят.
Возникает неведомый страх.
Люди внезапно чувствуют свою силу.
В романе я создал движение, которое начинает мужчина, одержимый идеей, но которое разваливается по вине фанатика.
Один человек, чей рассудок помутился от нового ощущения силы, внезапно захотел употребить свою силу на разрушение. Он стал взрывать здания [86] . Движение распалось. Не думаю, что мой роман удался. Это должна была быть эпическая поэма, громогласный марш миллионного строя мужчин. Этого не получилось, и позже, когда фашизм пронесся по Европе, я отчетливо увидел, как подобное движение, однажды начатое, может отождествиться с государством. Когда я увидел воплощение своей мечты на деле, я испугался своей мечты.
86
Он стал взрывать здания. — Возможно, вариант концовки романа. Ср. в черновой рукописи: «А затем появились ружья, деревянные винтовки, выкрашенные в черный цвет. Их, должно быть, мастерили и красили в сотнях тысяч домов, прежде чем они оказались на плечах мужчин, маршировавших по пустырям и переулкам города» (Anderson Sherwood. Marching Men: A Critical Text / Edited with an introduction by Ray Lewis White. Cleveland; London, 1972. P. 284).
Люди, думается, все же должны идти в одиночку. Стремление людей, о котором здесь говорилось, слишком легко извратить. Демократические идеалы для людей в конечном счете безопаснее, чем моя мечта.
И. Хау
Успех и его последствия {3}
Вскоре после поступления в Виттенбергский колледж [87] Андерсону пришлось столкнуться с проблемой, которая так или иначе преследовала его всю жизнь. В свои 23 года он мог быть определен не иначе как в старший класс, но так как прошло уже почти десять лет с его последнего учебного семестра [88] , предметы он знал гораздо хуже других учащихся, которые были младше его. Поскольку авторитет Шервуда впрямую зависел от его академических успехов и поскольку он решил во что бы то ни стало развить свой интеллект, он занимался самым прилежным образом. По избранным им пяти предметам (английскому, латыни, немецкому, геометрии и физике) он был почти круглым отличником. Можно только гадать, куда девались впоследствии полученные в Виттенберге знания, так как в свои зрелые годы Андерсон не мог читать ни на одном иностранном языке, с трудом справлялся с английским правописанием и грамматикой, а собственное невежество в науках возвел в устойчивый принцип.
87
Вскоре после поступления в Виттенбергский колледж… — В Виттенбергский колледж (Спрингфилд, Огайо) Андерсон поступил 16 сентября 1899 г.
88
…прошло уже почти десять лет с его последнего учебного семестра… — Занятия Андерсона в начальной и средней школе Клайда были крайне нерегулярны: начав учиться 1 октября 1884 г., он, вероятно, пропустил 1885/86 учебный год, снова приступив к занятиям лишь в 1887 г. (из-за многочисленных пропусков Андерсон не был переведен в следующий класс). В средней школе Андерсон занимался также эпизодически: в сентябре 1891—марте 1892 г. и январе — феврале 1893 г.
Уверившись раз и навсегда в своей способности соперничать с другими студентами, Андерсон наслаждался учебой в Виттенберге. Он жил вместе с Карлом [89] в пансионе «Оукс», служившем местом встреч молодых художников, писателей и учителей. Здесь он впервые познакомился с вдохновенно говорившими о книгах, питавшими надежды порвать со своей службой ради заработка и целиком посвятить себя творчеству людьми, которые дали ему возможность бросить взгляд, правда весьма беглый, на заманчивый мир культуры. Двое из постояльцев, редактор журнала Марко Морроу [90] и газетчик Джордж Догерти [91] , остались друзьями Андерсона на всю жизнь. Подрабатывая в «Оуксе» в качестве слуги, Шервуд добывал часть денег на учение и, по свидетельству Догерти, быстро завоевал любовь постояльцев, «степенно занимаясь своими обязанностями, поддерживая в плите огонь, заливая керосин в лампы, выходя по различным поручениям. Он уважительно обходился со старшими, даже со мной и Морроу, хотя мы были старше его всего лишь на несколько лет. Он был остроумен, обладал самобытными, без назойливой самоуверенности, взглядами и определенной притягательностью» [92] . То, что Андерсон мог тогда выражать «самобытные взгляды», представляется несколько сомнительным, однако все остальное в описании Догерти вполне заслуживает доверия.
89
…вместе с Карлом… — Во время учения Андерсона в Виттенбергском колледже его брат Карл Андерсон занимал в Спрингфилде должность штатного художника журнала «Уименз хоум компэнион».
90
…редактор журнала Марко Морроу… — Марко Морроу (ум. 1956) в конце 1890-х — начале 1900-х гг. был редактором издательства «Хостерман пабликэйшнз», издававшего в Спрингфилде журнал «Рипабликэн таймс».
91
…газетчик Джордж Догерти… — Джордж Догерти — журналист, жил в Спрингфилде, много лет работал в газетах. С Андерсоном в течение долгого времени поддерживал дружбу; сам пытался писать, но ни одного из произведений не опубликовал, сознавая, насколько они неоригинальны.
92
Он был остроумен, обладал самобытными, без назойливой самоуверенности, взглядами и определенной притягательностью. — См.: Daugherty George Н. Anderson, Advertising Man // Newberry Library Bulletin. 1948. Dec. Ser. 2. N 2. P. 30.