— Ты можешь позволить себе любить и выйти замуж.

— Но как же… потом? После? Федор мечтает о наследнике.

— Он у него будет, — твердо сказала сестра.

— Доктор в Париже говорил совсем другое… — Голос Марии звучал тускло, каким стал заоконный свет.

— Но я не доктор. Я твоя половинка. Того, чего нет в тебе: есть во мне.

— Ох, Лиза!.. — Мария печально засмеялась. — Мы уже не те девочки, которые открыли то, что открыли.

— Но открыли, — заторопилась Лиза. — Сами, без всякого доктора. Потому что понимаем друг друга без слов. Вот ты сейчас наверняка скажешь, с кем я каталась, какой был подо мной конь? — Сестра попыталась с помощью легкого вопроса позволить Марии убедиться, что на самом деле им не нужны слова.

— Ты каталась с Жискаром на Резвунчике, — бесцветным голосом ответила Мария, но все же некоторую живость в тоне сестры Лиза уловила.

— О чем мы с ним говорили? — смеясь, спросила она. — Быстрее…

— Он в третий раз предлагал тебе выйти за него.

— А я?

— Ты согласилась.

— Ох! Ну что, убедилась? Мы все знаем друг о друге без слов, моя дорогая сестра.

Знала она и о том, что именно эта новость, о которой догадалась Мария, ввергла сестру в еще большую печаль. Она сидела без света в комнате и смотрела на снег, зная, что сегодня Лиза наконец даст Жискару свое согласие. Тогда, думала Мария, она останется один на один со своей бедой.

Да, бедой, поскольку Федор каждое письмо к ней заканчивал вопросом: когда?

Однажды Мария попыталась написать ему, в чем дело, почему она медлит с ответом. Она хотела написать ему прямо: если его не пугает, что у них не будет детей, то она согласна стать его женой.

Но Лиза схватила ее за руку.

— Мария, не думай, что все люди, а особенно те, кто окружает Федора, выросли с такими широкими взглядами на жизнь, которые воспитали в нас наш отец и наша тетушка! Своей искренностью, моя дорогая Мария, ты доставишь Федору неутолимую муку. Ты лишишь его радости жизни с тобой и надежды. Оставь ему надежду, а ему будет достаточно любви к тебе и твоей любви к нему. Понимаешь? Иногда лучше не знать что-то с самого начала, чем печальную правду. Не всем по силам справиться с такой правдой.

— Но он не может оставаться без наследников, Лиза, — упрямо качала головой Мария. — Ох, если бы мы тогда не поехали к Нотр-Дам…

— Скажи еще, если бы мы вовсе не родились, — фыркнула Лиза.

— О чем ты говоришь? — возмутилась Мария. — Наша мамочка ушла из жизни, подарив нам каждой по одной жизни! Мы должны прожить в радости, чтобы там, на небесах, она была нами довольна. Чтобы радовалась за нас!

— Ну вот, наконец-то. — Лиза вздохнула с облегчением. — Теперь узнаю свою разумную половинку. Поэтому снова повторяю тебе: наследник у Федора Финогенова будет. Все будет так, как мы с тобой давно решили…

— Но ведь ты выйдешь замуж!..

— Давай думать, Мария, что случай сам себя найдет…

Так и вышло, подумала Лиза, письмо сестры пришло как раз вовремя.

Она откинулась на кожаную спинку сиденья, оно было удобное и свежее, как и весь экипаж. Понятно, что Федор Финогенов распорядился прислать за свояченицей самый новый, лучший из своих экипажей. Кони тоже хороши, упитанные в меру, резвые и надежные. Лиза понимала толк в лошадях. Может быть, это новая вятская порода? В прошлый раз она не видела таких красавцев.

«Твой приезд будет истинным спасением…» — всплыли в голове строчки из письма Марии.

Лиза улыбнулась. Для нее самой в какой-то мере этот приезд может стать спасением.

Сердце глухо забилось. Нет, не надо, сказала она себе. Все так и должно быть. Это подтверждает давно понятую истину — они с сестрой единое целое. Если плохо одной, то у другой тоже все идет не так, как надо. Если у нее самой произошли такие тягостные события, то она понимала, насколько плохо Марии. Что ж, соединившись, они, сестры Добросельские, обретут себя снова. Тогда — прочь всякая слабость.

Теперь Лиза стала ощущать неровности дороги, она услышала и топот лошадиных копыт, словно внезапно ее слух обострился. Она вся подобралась, как кошка, готовая к прыжку.

Не упустить ни единой детали, думала она. Ни единой. Стать Марией. Учесть все до мелочей. Чтобы сделать Марию собой.

Сердце отозвалось рысистым бегом.

Одно дело — маскарад для посторонних. Другое — поменяться так, чтобы не узнал даже муж.

Она вспомнила наставление тетушки, отцовской сестры, которая растила их с Марией после смерти матери, а стало быть, со дня рождения. «Большинство людей даже себя видит в отраженном свете, через других. Как они оценивают их, так и они себя. Понимаете? Вы не такие, но это надо знать…»

Этим можно воспользоваться теперь, подумала Мария. Если все вокруг станут их путать, если учесть, что сейчас Федор собирается в дальний путь и надолго, то им будет проще устроить свою мистификацию.

Конечно, сейчас заменить друг друга не так легко, как это было прежде. Они с Марией довольно долго жили разной жизнью, каждая своей. Жизнь заставила проявить разные качества натуры, хотя натуры общей, но качества необходимы разные в разное время. Те, которые понадобились и ей, и сестре. Ей, к примеру, придется усмирить свой нрав, который вырвался из-под ее власти с того момента, как она вышла замуж за Жискара. Кто бы мог подумать, что она способна на то, что сделала? Разговоры о той дуэли дошли даже до России…