— Твою мать, — Гнойный схватил парня за руку и задрал рукав вверх. Во всю длину предплечья алели свежие продольные надрезы.

— Живо ведите Генерала! — заорал Гнойный.

Воздух вокруг них замер тишиной.

— Букер, ты чего, оглох?

Топот унёсся из коридора быстрее ветра. Гнойный стащил с сопротивляющегося Рикки толстовку и отбросил её на раковину. Врезал парню мимоходом, когда тот попытался вырваться. Стянул футболку с себя, достал из-под раковины осколок стекла — ему ли, хозяину Дома, не знать всех этих лазеек, — порезал ткань неровно и перетянул Рикки руку выше предплечья, останавливая приток крови.

Только это он и успел сделать. По наитию, скорее, нежели чем-то иным руководствуясь. Даже не сразу понял, почему бросился его останавливать. Лишь когда Рестор оттащил его в сторону, в голове начало проясняться.

Те, кто уходят первыми, должны быть самыми опытными. Этот парень только что чуть всё не испортил. Его ведь и в самом деле могли забрать!

Большое стекло над раковинами разошлось по дальнему углу паутинкой трещин.

Рестор втолкнул Гнойного в свою комнату.

— Да не делал я ему ничего, клянусь, — оправдывался тот. — Ну, ударил для профилактики, когда вырываться начал. Но не я порезал его, не я! А синяки не успели бы появиться за такое короткое время!

— Слава, что за чепуху ты мелешь?

— Не верите — спросите Букера, да я минуты с ним не пробыл! Букер всё время за дверью стоял!

Ресторатор ударил его под дых. Гнойный согнулся и упал на колени. Скалясь, он снизу вверх смотрел на воспитателя первой старшей, на человека, который всем воспитанникам дома был единственно опасным врагом, потому что был сильным и непреклонным, и с какого-то перепуга по-настоящему обо всех беспокоился. Но прогибаться под ним, будучи хозяином Дома, Гнойный не имел права. Поэтому он быстро поднялся, хоть и дышал тяжело и стоять пока ещё трудно было.

— Сядь, — огрызнулся Рестор. — Не можете вы людей равных себе по силе жертвами выбирать?

Рестор был злым. А злой Рестор — один из самых опасных врагов Дома, желал он блага ему при этом или не желал. Это все знали. Попадаться под руку тут кому угодно можно было, но только от воспитателя первой старшей — этого зловредного лысого дядьки — можно было огрести так, как ни от кого в Доме. Его, в общем-то, и не звал никто. Просто Гнойный на мгновение забыл, что почти всё свободное время Генерал и Рестор проводят вместе.

Когда пришёл Генерал, выглядел он ни на йоту не спокойнее. На Гнойного смотрел с упрёком и едва ли не с презрением, которое если и хотел скрыть, то не очень-то и пытался.

— Сидите тихо, — сказал он. — Буду звонить Гевиксману, пусть сам решает, что с тобой делать.

В гробовой тишине он набрал номер. Рестор не сводил с Гнойного испепеляющего взгляда. Тот хотел сказать ему что-нибудь язвительное, но Генерал уловил его намерение.

— Умолкни, — отрезал он. Генерал перевёл разговор в режим громкой связи.

— Здравствуйте, это Денис, — представился он. — Я по поводу новенького. Скажите, у него… По всему телу гематомы. Живого места буквально нет. Почему вы об этом не предупредили?

Было похоже, что звонок Директора вытащил из кровати. К тому же, ночью разговаривать на такие темы не каждый захочет, но Директор не был бы Директором, проигнорируй он это. К тому же, когда подключился Рестор, который сказал, что ему тоже не терпится обо всём узнать.

Гнойный сидел тише воды, ненавидел всё вокруг и слушал вместе с остальными, что говорил Директор. У мальчишки были проблемы в семье. Его избивал отец. Парень Директору приходился каким-то дальним родственником, поэтому и устроить его сюда в последний год удалось. А скандал раздувать не стали. Обращались к врачам, но не в полицию.

Гнойный вспомнил всё, о чём говорила Хима. «Состоит на учёте в дурке. — Из-за попыток суицида, видимо. — Несколько месяцев назад его изнасиловали».

— Почему ты спрашиваешь? Что-то произошло? — поинтересовался Директор.

Генерал ничего скрывать не стал. Не скрыл он и неохоту в своём голосе, с которой произнёс каждое слово.

— Он пытался порезать себе вены. К счастью, Слава с ребятами вовремя его остановили. И это не первая его попытка суицида.

— Вот как. Вы будьте уж с ним помягче. Завтра, как приеду, попробую с ним поговорить.

Генерал прервал звонок. Он убрал телефон в карман и в комнате воцарилось напряжённое молчание.

— Никому не приходится просто, — оскалился Гнойный. — Он здесь не один такой.

— Спасибо, что помог, — сухо произнёс Генерал. — А теперь иди спать и успокой остальных.

Гнойный молча подорвался с места и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Он ненавидел Генерала. Он опасался Рестора. Старуха был прикольным и работу свою спустя рукава делал, поэтому его любили в основном — он закрыть глаза на многое мог. С последними двумя было всё понятно: просты и пусты до безобразия. Но только не воспитатель второй старшей.