Все вокруг притихли: каждый здесь знал, что нельзя лезть к Гнойному, когда тот не в духе. Окна в столовой задребезжали. Сидящие рядом девочки враз повскакивали со своих мест, мальчики из младших групп без страха отпрыгнули в сторону.

— Слава! — громко крикнул Генерал. — Слава, прекрати.

Он перехватил его руку, вынудив отпустить Джубили. Тот раздражённо вперился в Гнойного взглядом.

— О нет, — испуганно прошептала Хима, прикрыв рот ладошкой.

Она поняла это секундой позже, чем следовало это сделать. Тогда она могла бы увести Гнойного. Тогда, может быть, ещё не исчезла бы возможность предотвратить всё, что последовало дальше.

В столовую быстрым шагом, растолкав всех вокруг, вошёл Директор.

— Саша, поднимись наверх. Денис, Костя, не выпускайте никого из столовой, — раздался его резкий, грубый и громкий голос.

Преподаватели переглянулись, замешкавшись, но быстро взяли себя в руки. За Ресторатором закрылась входная дверь и Старуха встал у неё, разворачивая младших, которые уже собирались уходить.

— Что случилось? — встревоженно спросил Генерал.

— Это у твоих надо спросить, — не меняя неестественно серьёзного выражения лица, зло произнёс Директор. — Что, Карелин, одного было недостаточно?

Гнойный вырвал свою руку из чужой хватки.

— Эй, да о чём вы! — воскликнул он.

Директор сделал по направлению к нему два широких шага, практически сократив расстояние между ними, но путь ему неожиданно преградил Рикки. Он расставил дрожащие руки в стороны, но не позволил Директору и пальцем тронуть хозяина Дома.

— Со… ня… не ви… но… ват, — глотая воздух, дрожащим голосом прошептал он.

Букер, Хима и Замай, а за ними и остальные старшие ребята со всех групп повскакивали со своих мест.

— Эй. Я не Соня, — ошарашено глядя на Рикки, пробормотал Гнойный. — Не называй меня так!

Он побледнел и изменился в лице.

— Не называйте меня так!

Никто особенно и не понял, что произошло дальше. Гнойный закричал, обхватил голову руками, упал на колени. Задрожав, стаканы, тарелки и вся стеклянная посуда лопнула, разлетаясь осколками. Взрывной волной разнеслись по столовой окна. Ручьями по кафелю, застлавшему пол, пробежались трещины. Они поднялись по стенам и затихли, тонкими дорожками тянущиеся к потолку.

Генерал опустился вниз, обнимая дрожащего парня. Подняв взгляд, он посмотрел на Директора, но увидел перед собой только спину Рикки. Он всё ещё стоял между ними, раскинув руки в стороны и защищая их обоих.

========== В этот раз заберут пятерых, часть 1 ==========

Хима сидела на лавочке в коридоре рядом с проходной. Она болтала ножками, держала за руку Рикки и что-то ему рассказывала. В удушающей тишине первого этажа её слова туманным облачком обволакивали компанию собравшихся вокруг ребят, вызванных на «допрос». Они сидели на лавках и на полу или стояли, подпирая собой стены, молчали и слушали, что говорила девушка.

— Да ты не волнуйся. Гной сильный, он справится. — За последние пару часов её голос не приобрёл никакого необычного выражения. Словно и не произошло в Доме ничего странного, страшного или того, что могло бы вывести девушку из равновесия, каким можно было считать привычное состояние, весёлое и беззаботное, непринуждённое, не отягощённое ничем серьёзным, что так беспокоило взрослых. — Я очень хорошо его знаю. Гной — хозяин Дома, а это значит, что нет среди воспитанников человека сильнее. Да ты и сам видел. Вот до Гноя был Хайд. Я тогда ещё совсем маленькая была. Так здесь раз в год перекладывали проводку и часто-часто меняли лампочки, потому что они всегда перегорали. А сейчас раз в год меняют стёкла в окнах, потому что они бьются. Никто не знает, почему, но все знают, что это Гной тому причина. А предъявить ему ничего не могут. Ну как это объяснишь?..

Проходная была единственно аккуратным местом в Доме, непринимаемо чужим, потому что только здесь могли появиться люди из внешнего мира. Здесь тоже повсюду были большие зеркала. Они вытягивались во весь человеческий рост, чтобы неустанно напоминать чужим людям, что в Доме им не место. Воспитанники не любили задерживаться здесь, но сегодня все привычки были спешно отброшены, а тревога за то, что происходило в стенах Дома, неожиданно оказалась сопоставима с чувствами, вскрываемыми мыслями о жизни за стенами — теми, из-за которых воспитанники не сразу принимали не таких.

— Ребята не особенно дружелюбны к новичкам, но это простая осторожность, — объяснила Хима. — Мы же не знаем, что вы собой представляете. Мы всего лишь проверяем вас на прочность, так что не держи на Гноя зла. Он бы ничего тебе не сделал. Ну, поколотил бы малость, и что с того? Вы, мальчики, никогда не узнаете, что делают с новенькими девочками. Тогда ваши проверки показались бы детской шалостью.

Но стоило лишь шаг в сторону сделать — и всё это пропадало; Дом открывался истинный: с его тайнами и секретами, изложенными на стенах, с высокими потолками, зеркалами, прячущими от посторонних глаз всё, что только можно. Место со своими порядками и теми, кто за этими порядками следит. Законченными циклами, не показывая своего лица, не раскрывая своего предназначения — такие были самыми особенными даже среди прочих. И уходили они первыми.