– Я же просил без лишних соплей!

– Это всего лишь приветствие! Я скучала!

Он жует и молчит. Слава богу, еды на его тарелке осталось уже немного, поэтому скоро он обратит внимание на меня. Быстрее начнем – быстрее закончим.

– Сейчас я пойду в туалет, ты должна прийти через две минуты и зайти в самую последнюю кабинку, - говорит и сразу кладет в рот очередную порцию еды.

– Серьезно? В мужском туалете? – я взбешенно шепчу. – За кого ты меня принимаешь? За дешевую и грязную шлюху?

– Насчет «грязной» я не знаю, но вот касательно первого… Я опять сокращаю сумму твоего содержания.

– Стоп-стоп! Что? Как? Ты же и так платишь мне в два раза меньше, чем изначально оговаривалось!

– И, тем не менее, ты все еще раздвигаешь ноги. Даже за такие деньги. Так что суди сама. Ладно, – он протирает губы салфеткой, откладывает ее и выходит из-за стола, – если ты сейчас не придешь, то наше соглашение будет расторгнуто.

Неплохая тактика избегания. Я так взбешена, что мне хочется сдернуть скатерть к чертям, чтобы вся эта дурацкая посуда разбилась на тысячу осколков. Похоже, мне надо искать нового работодателя. И чем быстрее, тем лучше. А сейчас нужно отработать деньги, которые дал мне мужчина из «Ковинга».

Мужской туалет находится без труда. Но вот для того, чтобы перебороть свое отвращение, чтобы зайти туда, мне потребовалось довольно много времени. Радует, что мужчин там не было. Кабинки выглядят не так солидно, как все остальное в этом ресторане. Я подхожу к крайней кабинке и стучу. Дверь сразу же открывается.

– Где ты шлялась так долго? – почти кричит он. Теперь я вдвойне радуюсь, что мы тут одни. Компаньон хватает меня за руку и втаскивает внутрь. Тут ужасно тесно. Не успеваю я закрыть за собой дверь, как он начинает расстегивать ширинку и командует:

– Вниз!

– Что так сразу?

– Вниз я сказал!

Мне ничего не остается, как встать на колени и приняться за свои профессиональные обязанности.

Как-то раз мне приходилось работать с одним друвером, денег у которого водилось немерено. У него были милые и добрые родители, которые хотели видеть его с одной постоянной женщиной. А сам друвер был сущим ловеласом и гулякой. Спасало то, что родители его были не особо сведущи в том, что моя профессия вообще существует, поэтому очень радовались, когда видели наши фотографии с каких-то мероприятий на страницах газет и журналов. Кроме того, я не могу описать их радость, когда они увидели меня вживую. Раз в месяц мы приезжали на выходные к ним в усадьбу, там достаточно громко занимались любовью, чтобы они поверили в то, что наши чувства настоящие, а отношения долгие и перспективные. Меня всегда выводил из себя этот обычай друверов – не сдерживать свои животные крики страсти. Особенно это действовало на нервы тогда, когда я как-то раз жила в квартире с такими соседями за стеной. Я выдержала только неделю, потом пришлось почти убегать оттуда. А рассталась я с тем друвером после того, как какая-то девушка, которую он затащил в постель на одной из дешевых вечеринок, куда он только и приходил с этой целью, забеременела. Поэтому он решил хоть на время остепениться и порадовать родителей внуками. А почему я, собственно, вспомнила, этого друвера, стоя коленями на холодном и мокром кафельном полу ресторана? Потому что в те разы, когда мы приезжали к его родителям, он обходился со мной как с богиней. Я имею в виду, что свои профессиональные обязанности я выполняла только там, а на светских мероприятиях я выполняла лишь функцию прикрытия для родителей. После таких вечеринок мы всегда расходились с разными партнерами. Он приносил меня в мягкую кровать на руках, осыпал тело поцелуями, был нежным и всегда думал в первую очередь о моем удовольствии. Я не знаю, с какой стати ему вздумалось не быть эгоистом и обхаживать девушку, которой он и так платил за сопровождение, но я до сих пор не могу его забыть. Конечно, был мужчина, с которым мне было лучше, но это же совсем другая история!

– Так все, хватит! – прерывает мои размышления его голос. – Вставай, разворачивайся!

Я покорно встаю и поворачиваюсь к нему спиной. Он задирает мое платье, под которым и так ничего нет. Хотя это громко сказано. Приподнять сильно облегающее платье у него не выходит. Он ругается и говорит:

– Снимай сама, живо! На пол бросай! Чего ты возишься!

– Помоги с молнией, пожалуйста!

– Черт! Неужели сложно что-то нормальное надеть?!

Спустя несколько минут молния все-таки поддается и платье летит на пол. Как и всегда, он сильно торопится. Я чувствую себя ужасно, но приходится изображать бурный восторг. Хоть какие-то копейки, но он мне за это платит. Я же профессионал! Так, нужно браться за второе дело на сегодня.

– Знаешь, у меня было видение. Ты подписывал какой-то выгодный контракт. Какое-то исследование, которое потом принесло тебе уйму денег.

– Что за исследование?

Как я и предполагала, он сразу повелся.

– Я толком не рассмотрела, но я видела на контракте слово «Ковинг». Работаете с такими?

– Да, сейчас как раз решаем, давать им деньги или не давать. Замолчи на минуту.

Я слышу, как он достает мыслепортер из кармана и звонит кому-то.

– Добрый день. Короче, ко мне пришла инфа, что нужно подписывать контракт с «Ковингом». Что значит «откуда пришла»? Не задавай глупых вопросов! Как обычно! Да-да, от шлюхи моей!

Мое терпение начало лопаться. Разговор он вел, не отрываясь от нашего нехитрого дела.

– Да, звони им и говори, что мы все проспонсируем. Все, скоро буду, я просто занят сейчас немного. Перезвоню, - выключает мыслепортер, - я уже все почти что, поворачивайся и на колени.

– Я не буду этого делать! Немедленно прекрати и отпусти меня!

– Что ты сказала, я не расслышал? – он прижимает меня к стенке кабинки и не дает пошевелиться.

– Опусти! Отпусти сейчас же! Я закричу!

– Кричи. Мне это нравится, – он смеется. Через несколько секунд он отстраняется, кряхтит, но все еще крепко держит меня прижатой к стене. – Не хватало еще шлюхе детей сделать. Потом проблем не оберешься.

Я чувствую, что по низу моей спины течет что-то теплое настолько, что аж противно. Мое новое платье, валяющееся дешевой тряпкой на полу, уже грязное и залитое. А оно стоит половину от той суммы, которую мне обещали в месяц! К черту все! К черту его и эту работу! Я должна немедленно уехать из этого города! Череду моих мыслей опять прерывает он, нагибается и поднимает платье.