Позади тяжело вздохнул Грэг, протиснувшийся вслед за Брауном.

– Эх, Джимми, Джимми...
– прошептал он.
– За всю свою жизнь мухи не обидел, а видишь как все случилось...

Браун не решился что-то сказать в ответ. Какую роль сыграл во всем произошедшем Джимми, для него так и осталось неразрешимой загадкой.

Ледяной ветер пронизывал его насквозь, забираясь под кожу, гулял вдоль костей, поглаживая их колючими пальцами, сворачивался вихрями, стискивая сердце, и замораживал легкие. Вокруг него были тьма и только этот пронзительный ветер, дующий, казалось, со всех сторон одновременно. Это был не обычный поток холодного воздуха. Ветер размывал все прочие мысли, оставляя лишь страх и ощущение безысходности, еще цепляющиеся за его исчезающее я. Он постепенно растворялся, по частичкам разносимый этим странным ветром в темное ничто. Вскоре наступит тот миг, когда он исчезнет без следа. Даже страх, даже ощущение холода тоже исчезнут. Его не станет.

– Пойдем со мной, - раздался откуда-то звенящий морозной чистотой голос.

Он поискал глазами. Во тьме не рассмотреть, кто произнес слова. Откуда они возникли, с какой стороны? А имело ли смысл в этом ничто задаваться такой целью, как поиск направления? Здесь его попросту не существовало. Голос прозвучал, как и ветер дул, со всех сторон и одновременно ниоткуда.

– Кто ты?
– попробовал он задать вопрос.

– Мы были знакомы...
– пришел пронизанный грустью ответ.

Что-то всколыхнул этот голос в нем. Ярость, потом обида и, наконец, вина на время отбросили холод, возродив в нем толику тепла, помогавшую ему защититься от холодного ветра. Он вспомнил этот голос и того, кому он принадлежал.

– Мы мертвы?

– Нет...
– голос замялся, неуверенный в ответе.
– Вернее сказать, для того мира, который мы покинули, да.

– Того мира? Где же мы?

– В ничто и одновременно во всем. У этого места множество названий. Проще сказать, что мы на границе порядка и хаоса.

– Ты предложил мне пойти с тобой. Куда?

– К порядку по тропе, разделяющей добро и зло...

– Разве хаос не есть зло, а порядок - добро?

Голос усмехнулся.

– Не совсем так... И добро и зло творят каждый свой порядок, черпая материал для него из хаоса, и в хаос же низвергаются все их творения вследствие непрерывной борьбы, идущей между ними.

– Тогда чем они отличаются друг от друга?

– На стороне добра используют порядок, на стороне зла порядок использует. Зависит только от тебя, что ты выберешь. Давай руку.

– Почему ты помогаешь мне?

– Обычно каждый в одиночку ищет путь отсюда. Сам либо находит верную тропу, либо ветры, хозяйничающие здесь, забирают его в пучину хаоса. Но мы оказались здесь рядом, и я знаю верную дорогу, в отличие от тебя.

– Почему же мы оказались здесь вдвоем?

– Если помнишь, мы были рядом перед тем, как оказаться здесь. В этом причина.

– Где же ты?

– Здесь.

Вокруг него забрезжил слабый свет, возникло ощущение теплой ладони, стискивающей его заиндевевшие пальцы, и появилось направление, вдали которого зажглась яркая точка. Постепенно она стала расти, переливаясь теплом, маня к себе. Он почувствовал, что летит по направлению к ней. Холодный ветер исчез, оставшись где-то позади, а его уже окружали переливающиеся кружевным светом стены, такие близкие, что ласкали его своим теплом, и одновременно такие далекие, что позволяли ощутить грандиозность окружающего его, уходящего куда-то вдаль наполненного светом тоннеля. Он поискал вокруг, желая наконец увидеть в этом свете своего спутника, но поблизости никого не оказалось. А существовал ли тот на самом деле? Может, все это время он разговаривал сам с собой? И чем дальше он продвигался навстречу сияющему впереди свету, тем отчетливей приходило понимание, что так на самом деле оно и было.