И представляется мне тут стакан горячего кофе с молоком и свежей булкой и другие вкусные вещи...

"Скажите на милость! Чего захотел...
– думаю я.
– Какое деликатное воспитание: кофе с булочками... А ломоть хлеба с селедкой - хвор?" Но сатана, будь он неладен, как назло, не унимается: слышу запах кофе, чувствую вкус сдобной булки - свежей, хрустящей - объедение!..

– Знаете что, реб Тевье?
– обращаются ко мне женщины.
– Чем здесь стоять, не лучше ли нам забраться к вам в телегу, а вы бы потрудились отвезти нас домой, в Бойберик. Что вы на это скажете?

– Вот те и здравствуй!
– говорю я.
– Я из Бойберика еду, а вам надо в Бойберик! Как же это выйдет?

– Ну и что же?
– отвечают они.
– Не знаете, что делать? Человек, да еще ученый, находит выход: поворачивает оглобли и едет обратно. Не беспокойтесь, реб Тевье, будьте уверены, - если вы нас благополучно доставите домой, то дай нам бог столько прохворать, сколько вы на этом деле потеряете...

"Говорят они со мной чего-то на тарабарском языке!
– подумал я.
– Все какими-то обиняками!" И приходят на ум мертвецы, ведьмы, шуты, нечистая сила. "Дурень набитый!
– думаю.
– Чего ты стоишь как пень? Полезай на облучок, пугни конягу кнутом и - пошел, куда глаза глядят!" Но, как на грех, у меня против воли срывается:

– Полезайте в телегу!

А те, как услышали, - не заставили себя долго упрашивать... Я следом за ними - на облучок, повернул дышло и стал нахлестывать лошаденку: "Раз, два, три - пошел!" Да где там! Как бы не так! С места не трогается, хоть режь ее. "Ну, думаю, теперь ясно, что это за женщины такие! И дернула же меня нелегкая остановиться ни с того ни с сего посреди дороги и завести разговор с женщинами!.."

Понимаете? Кругом лес, тишина, ночь надвигается, а тут - два каких-то существа в образе женщин... Разыгралась у меня фантазия не на шутку! Вспомнилась история об извозчике, который однажды ехал один-одинешенек лесом и увидел на дороге мешок с овсом. Извозчик не поленился, слез, схватил мешок на плечи, - чуть не надорвался, кое-как взвалил его на телегу, и марш вперед. Отъехал с версту, хватился мешка, а его и нет! Ни тебе овса, ни мешка! На возу лежит коза с бородкой. Извозчик хочет дотронуться до нее рукой, а она ему язык с аршин как высунет, как расхохочется - и нет ее!

– Почему же вы не едете?
– спрашивают мои пассажирки.

– Почему не еду? Сами, - говорю, - видите, почему: конь танцевать отказывается, охоты нет.

– А вы его, - говорят они, - кнутом! Ведь у вас кнут есть.

– Спасибо, - отвечаю, - за совет! Хорошо, что напомнили. Беда только в том, что мой молодец таких вещей не боится. С кнутом он уже свыкся, как я с нищетой...

Шучу понимаете, а самого лихоманка трясет. Словом, что тут долго рассказывать, - выместил я на несчастной моей лошаденке все, что накопилось на душе. В конце концов господь помог, лошадка снялась с места, и мы отбыли поехали лесом, своим путем-дорогою.

Еду, а в голове новая мысль проносится: "Эх, Тевье, и осел же ты! Как началось твое падение, как был ты нищим, так нищим и останешься. Подумай, такая встреча, ведь это раз в сто лет случается, - как же ты не сторговался с самого начала, чтобы знать, "что почем", сколько ты получишь? Ведь, как ни суди, - по совести ли, по человечности ли, по закону или почему бы то ни было, - а заработать на таком деле, право же, не грех. Да и почему не поживиться, раз так случилось? Останови лошадку, осел ты эдакий, и скажи им - так, мол, и так, без церемоний: "Дадите столько-то, - ладно, а не дадите, - тогда, прошу прощения, извольте слезть с телеги!" Но, с другой стороны, думаю, ты и в самом деле осел, Тевье! Не знаешь разве, что медвежью шкуру в лесу не продают? Как наши крестьяне говорят: "Ще не поймав, а вже скубе..."

– Почему бы вам не ехать побыстрее?
– говорят мои пассажирки, тормоша меня сзади.

– А куда вам так торопиться? Тише едешь, дальше будешь, - отвечаю я и поглядываю на них искоса.

Как будто бы ничего... Женщины как женщины: одна в шелковом платке, другая в парике. Сидят, смотрят друг на дружку и перешептываются.

– Далеко еще?
– спрашивают они.

– Да уж не ближе, чем от этого места!
– отвечаю я.
– Вот сейчас поедем с горы, а потом в гору; затем - снова спуск и снова подъем и лишь потом будет большой подъем, а уж оттуда дорога пойдет прямо-прямехонько до самого Бойберика...

– Ну и извозчик!
– обращается одна к другой.

– Бесконечное лихо!
– говорит другая.

– Еще недоставало!
– говорит первая.

– Вроде придурковатый!..

"Конечно, думаю, придурковатый, раз позволяю себя за нос водить!"

– А где, к примеру, - спрашиваю я, - где, милые женщины, прикажете вас скинуть?

– Что значит, - говорят, - "скинуть"? Что за скидывание такое?

– Это на извозчичьем языке так говорится, - объясняю я.
– На нашем наречии это означает: куда доставить вас, когда, бог даст, приедем в Бойберик и, по милости всевышнего, будем живы и здоровы! Как говорится: лучше дважды спросить, чем один раз напутать.

– Ах, вот оно что! Вы, - говорят они, - будьте добры довезти нас до зеленой дачи, что у реки, по ту сторону леса. Знаете, где это?

– Почему же, - говорю, - мне не знать? В Бойберике я как у себя дома. Было бы у меня столько тысяч, сколько бревен я туда доставил. Вот только прошлым летом я привез на зеленую дачу две сажени дров сразу. Дачу снимал какой-то богач из Егупца, миллионщик, - у него, наверное, сто, а может быть, и все двести тысяч!

– Он и сейчас ее снимает, - отвечают обе женщины, а сами переглядываются и шепчутся, чему-то усмехаясь.