Он практически мог видеть, как она каждый день принимала решение, какую выбрать картину для завершения работы. Они не предназначались для чужих глаз. Только для себя.

Именно поэтому они были такими изысканными. Каждая по-своему.

На ней не было давления, из-за того, что их нужно было выставить напоказ перед публикой для критики или необходимости одобрения посредством продаж. Были только холст, краски и кисть. В этот момент он влюбился в нее еще сильнее. Так сильно, что сердце сжималось.

– Вон те, - нерешительно произнесла она, указывая на яркие картины.
– Думаю, это мои самые любимые их тех, что я нарисовала за последние пару лет…до…до расставания. Я попыталась повторить картины художников, которыми я восхищалась, пока мои работы не начали принимать свою форму.

Она закусила губу, после чего взглянула в темную часть комнаты.

– А эти я сделала во время расставания.

Это было словно открытое окно в ее душу. Месяцы, когда они жили вдалеке друг от друга были тяжелыми, мрачными, угнетающими и мучительными. Он видел это в каждом мазке. По темным линиям и краскам, по удручающе пустынной картине.

Ему перехватило дыхание от этих слов.

– Думаю, мои новые работы - это золотая середина, - сказала она, указывая на картины, лежащие на столе.

Это был компромисс. Что-то среднее между строгостью и яркими красками ранних лет и угнетающе мрачными месяцами их расставания. Счастье, пропасть, воссоединение с любовью. Вот о чем говорили ее новые картины.

И тогда он понял. До него просто дошло.

К черту все.

– Давай убежим.

– Что?
– спросила она.

Она сжимала пальцы, словно переживая о том, что он скажет о ее картинах. Как будто он мог сказать, что они не были замечательным.

– Давай убежим.

Он взял ее за руку и притянул к себе.

Она замерла в его объятиях и настороженно взглянула на него.

– Ха-ха-ха. Очень смешно, Клэй.

– Нет, правда, Андреа, - без предисловий, сказал он, глядя ей в глаза.
– Выходи за меня.

Андреа успокоилась и слегка рассмеялась.

– Клэй, перестань.

Клэй просто улыбнулся, опустился на одно колено и вытащил голубой футляр от Тиффани из кармана своей ветровки. Ее глаза стали размером с блюдца.

– Нет, это ты перестань, Андреа. Давай убежим. Выходи за меня.

Она рукой накрыла рот. В ужасе задыхаясь от того, что сейчас происходило. Он видел в ее глазах слезы.

Да, она точно не подозревала, что он сделает такой шаг. Хотя, честно говоря, он сам не ожидал, что это произойдет вот так. Но лучшего момента быть не могло. Она открыла перед ним свою душу. И ему хотелось, чтобы они были вместе до конца своей жизни. Только так и никак иначе.

– Клэй, - выдохнула она.
– О, Боже!

– Это значит да?
– спросил она.

– Да! Ты шутишь? Конечно, да!

Он рассмеялся и подскочил, обняв ее.

– Боже, как же я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. Господи, ты только что сделал мне предложение.

Она протянула левую руку, слегка дрожа, а он достал огромное кольцо. Это был громадный круглый бриллиант с двойным ореолом бриллиантов вокруг камня по центру. Само кольцо было украшено простой нитью бриллиантов вокруг ее пальца. И, когда он надел его, он победоносно улыбнулся. Бриллиант занимал практически весь ее маленький пальчик.

Теперь она действительно заплакала.

– Господи, оно прекрасно. Я бы выбрала точно такое кольцо. Откуда ты узнал?

– Просто я знаю тебя, детка, - ответил он, притягивая ее, чтобы поцеловать.
– Я всегда тебя знал. И мне всегда хотелось прожить с тобой всю жизнь. Теперь, это официально.

– Теперь это официально, - с трепетом произнесла она.
– Боже мой, теперь мы официально пара.

– Только ты должна кое-что сделать, перед тем, как мы поедем на вечеринку к Крису.

Она просияла.

– Что?

– Скажи им обо всем сама, а то они прикончат меня.

– Что? Почему?

Он рассмеялся и наклонил голову.

– Ну, вся эта вечеринка на самом деле для тебя, и я планировал сделать тебе предложение там. Так что, они все ждут, когда мы приедем.

Она начала неудержимо смеяться.

– Ты хитрый пес! Я даже понятия не имела. Почему не подождал?

– Я не мог больше ждать. Это был идеальный момент. Как я мог не сказать тебе, что хотел провести с тобой всю оставшуюся жизнь, когда ты стольким делилась со мной?