гвардейцы совсем недурно устроились под метровыми крышами долговременных

точек. Не так ли?

Это уже походило на издевку.

– - Вам, полковник, как представителю верховного командования, --

подчеркнул Рупеску последние слова, -- следовало бы знать, что в дотах

расположились не мои, а немецкие солдаты...

– - Неужели?
– - деланно удивился Раковичану.-- О, эта старая бестия

Фриснер!* -- Полковник попытался изобразить на своем лице негодование, но

это ему не удалось, и он поспешил все свести к шутке.
– - Приближается лето,

мой дорогой генерал. Пусть себе немцы преют в этих карцерах, -- И, чувствуя,

что переборщил, начал уже серьезно: -- Говоря между нами, генерал, на наших

солдат -- плохая надежда. У немцев есть все основания не слишком полагаться

на нас.

Рупеску потемнел:

– - Не вам бы, румынскому офицеру, говорить об этом, господин полковник.

– - К сожалению, приходится говорить.-- Голос Раковичану мгновенно

изменился, в нем зазвенел металл. Фразы его стали жестки и прямолинейны.
– -

Я плохой военный -- это уже вы успели заметить. Но я не могу считать себя

плохим политиком, генерал. A политика сейчас состоит в том, что русские

должны быть задержаны на этих рубежах. Задержаны до тех пор, пока сюда не

придут... -- Раковичану, спохватившись, замолчал, с минуту подумал и

закончил: -- Итак, задержать! Сделать это могут лучше немцы, чем наши

солдаты. Как ни обидно, но это следует признать. Наши армии, черт возьми, с

каждым днем становятся все менее и менее надежными. Конечно, вы согласитесь

со мной, генерал?

* Фриснер -- генерал-полковник, командовавший немецкой группировкой

"Южная Украина".

Но Рупеску слушал рассеянно. Мысли генерала были заняты другим: его не

очень-то устраивала перспектива неизбежной и, по-видимому, скорой встречи с

русскими. Куда лучше было бы остаться в Бухаресте, где его корпус в течение

нескольких лет нес охранную службу при королевском дворце.

– - Я вас слушаю, генерал, -- нетерпеливо проговорил Раковичану.
– - Вы

что же, не согласны со мной?

Вместо ответа Рупеску спросил:

– - Вы излагаете свою точку зрения или верховного командования?

– - И свою и верховного командования.

– - Положим, что это так, хотя и нe слишком патриотично с вашей стороны

утверждать подобное. Hо уверено ли верховное командование, что немцы удержат

русских?

– - Удержат -- едва ли. А вот задержать на более или менее длительный

срок могут, что, собственно, нам и нужно от них.

– - А дальше?
– - Рупеску пристально посмотрел на своего собеседника.

– - Полагаю, румынскому правительству лучше знать, что оно намерено

предпринять дальше. Наше дело, генерал, -- выполнять приказы, -- с некоторым

раздражением проговорил Раковичану.
– - Красная Армия стоит у границ Польши,

она подходит к Днестру. От Польши рукой подать до Германии. А там близко и

Франция, Ла-Манш -- вся Европа!
– - Раковичану покраснел, глаза его сузились.

– - Европа в руках большевиков -- это всемирная катастрофа, генерал! Вот о

чем мы должны сейчас подумать. И нам важно, чертовски важно, друг мой,

подольше удержать здесь, в Румынии, русскую армию.

Рупеску налил в рюмки коньяку и одну из них молча поднес взволнованному

полковнику.

– - Выпейте, это здорово успокаивает.

Раковичану взял рюмку.

– - За что же, господин генерал?

Они чокнулись. Подняли рюмки.

– - Не знаю, полковник...

– - Выпьем за... Впрочем, за них еще рано пить.

Генерал понимающе посмотрел на Раковичану.

– - И вы думаете, полковник, что они сумеют прийти сюда раньше, чем

русские оккупируют всю нашу страну?
– - вкрадчиво спросил он.

– - Это вы о чем, генерал? Вернeе, о ком?
– - встревожился Раковичану.

– - А о тех, за которых вы собирались поднять наш первый тост.

– - Не понимаю. Однако -- выпьем!
– - И Раковичану первый вылил коньяк в

свой большой зубастый рот.