своим артиллерийским валом...

Он не договорил. Где-то впереди вслед за укатившей волной огня

раздались выкрики:

– - Немцы!..

Сквозь пулеметную трескотню и оглушающий вой Аким и Сенька услышали

голос лейтенанта Марченко:

– - Вперед! В атаку!..

Они увидели лейтенанта над окопом. Хищно изогнувшись, он рванулся

вперед, то и дело припадая на одно колено и стреляя куда-то из автомата. За

ним, рассыпавшись цепью, бежали пехотинцы. Сенька и Аким вылезли из окопа и

побежали за лейтенантом. Мелькнула огромная, сутуловатая фигура Забарова;

пробежал Шахаев и следом за ним -- Алеша Мальцев.

Та-та-та-та...
– - выстрачивали пулеметы.

Тррр-ах!.. Тррр-ах!..
– - рвались гранаты...

Тию-тию-тию...
– - пели пули.

Покрывая все эти звуки, донесся низкий, рокочущий бас Забарова:

– - За танками укрывайся!.. За танками!..

Советские танки -- их было более десятка,-- выскочив из укрытия,

теснили к реке высадившуюся немецкую пехоту. Немцы, пятясь, укрывались в

прибрежных кустарниках и камышах. Стон стоял над рекой.

Бомбы, непрерывно сыпавшиеся с наших самолетов, взбаламучивали воду,

выбрасывали на берег вместе с грязью вонючую тину и скользкие сплетения

лягушатника. Танки, оттеснив врага, повернули вправо и скрылись среди

разрушенных строений большого села Александровки, вытянувшегося вдоль

восточного берега реки. Оттуда послышались частые, короткие и звонкие

выстрелы танковых орудий.

Отбив первую атаку неприятельской пехоты, наши стрелки и разведчики

вернулись в свои окопы. Наступило минутное затишье. Потом раздались

отрывистые, злые выстрелы иптаповцев, расположенных в боевых порядках

пехоты.

– - Забаров!..
– - растирая кровь на грязной щеке, Марченко подошел к

старшине.
– - Ты тут смотри за ребятами. А я побегу к Васильеву. Может, новые

задания будут. Доберусь как-нибудь по траншее. Ну, желаю всего доброго,

друзья! -- Пригнувшись, Марченко зашагал, сначала медленно, потом все

быстрее, отталкиваясь от земли своими легкими, пружинистыми ногами. Федор

молча посмотрел ему вслед. В темных глазах старшины, под запыленными

длинными ресницами тлели, разгораясь, напряженно-сосредоточенные огоньки.

Немцы снова обрушили всю силу своего огня на передний край нашей

стороны. Артиллерийская обработка окопов длилась с полчаса. Потом гул

разрывов стал удаляться.

– - Товарищ старшина, танки!..
– - закричал Сенька Ванин. Но голоса его

не было слышно -- только виден был широко открытый рот. Гимнастерка и

маскхалат на разведчике были порваны. По лицу ползли грязные потеки --

Танки! Танки!.. -- кричали в окопах, и разведчики отчетливо услышали

слитный, низкий рев чужих моторов.

– - Танки!..

Один из них уже вползал на бруствер окопа. Вот он качнулся, светлая

гусеница, выгибаясь, потянулась через окоп, квадратное днище машины обдало

солдат вонючим жаром.

– - Пропускайте их на съедение нашей артиллерии!..-- крикнул молоденький

офицер, ротный командир; по румяным его щекам из-под фуражки тянулись

струйки не то грязного пота, не то крови.

Еще один танк... Этот несколько раз крутанулся над окопом. Засыпал

землей пехотинца. Солдат, однако, быстро выбрался из-под земли, тряхнул

стриженой головой, выхватил из кармана черную бутылку. Танк пополз дальше,

рыча и отфыркиваясь выхлопными трубами. Пехотинец быстро вскарабкался на

бруствер. Гимнастерка сзади у него завернулась. Ванин увидел смуглую,

посыпанную песком кожу и въевшуюся в тело железную пряжку. Из левого кармана

обшарпанных, засаленных брюк выглядывала темно-коричневая головка другой

бутылки. Пехотинец согнул правую ногу, потом выбросил ее назад, дернулся

весь, будто отталкиваясь, и кинул бутылку. Поглядел, чуть приподняв голову,

туда, куда полетела бутылка, и стремительно скатился вниз.

– - Есть!.. Горит, гадюка!..

Некоторое мгновение стыла тишина. И вдруг эту тишину прорезал крик

какого-то солдата:

– - Убило ротного!

Солдат бежал по окопу и кричал. Путь ему преградила гигантская фигура.

– - Тише ты!.. Я -- ваш ротный. Понял?..