преувеличенное представление о противнике,-- заметил Марченко.

– - Не думаю, -- быстро возразил Гунько.
– - Сейчас солдаты не поверят в

превосходство немцев. Они знают наши силы не хуже нас с тобой!.. Я,

например, верю в свою батарею, в своих солдат и буду говорить им всю правду,

чтобы они, зная свои силы, не питали, однако, иллюзий насчет легкой

победы...

– - Совершенно правильно, товарищ Гунько.

Офицеры быстро оглянулись.

Приподняв плащ-палатку, в блиндаж протискивался полковник Демин.

Судя по его бледному, осунувшемуся лицу и утомленным глазам, он давно

не спал.

– - Совершенно правильно!
– - повторил он, войдя в блиндаж и присаживаясь

у столика. Он посмотрел на Марченко. -- Мы только недавно на партийном

активе говорили, что надо готовить личный состав к тяжелым испытаниям. И

очень хорошo, что вы ужо это делаете, товарищ Гунько.

Хотя начальник политотдела появился в блиндаже неожиданно, это

нисколько не удивило ни Гунько, ни Марченко. Они знали, что Демин имел

привычку появляться в самых, казалось бы, неожиданных местах. То его увидят

в боевом охранении какого-нибудь батальона и тоже не удивятся этому; то

вдруг он придет на санитарный пункт; то на артиллерийские позиции; вдруг

нагрянет в склады АХЧ и там учинит настоящий разнос начальнику

административно-хозяйственной части старшему лейтенанту Докторовичу; чаще же

всего бывал он в стрелковых ротах -- любил поговорить с коммунистами;

инструкторов политотдела также редко можно было увидеть в штабе дивизии, --

они приходили из полков, делали доклад начальнику или его заместителю и,

помывшись в бане, снова уходили в полки, в батальоны, роты.

Демин так же, как и генерал Сизов, знал по фамилии всех офицеров

соединения.

– - Но вы, товарищ Гунько, не обижайтесь на Марченко за его слова.

Разведчика можно понять. Его профессия -- это прежде всего осторожность, --

вдруг сказал Демин и улыбнулся.
– - Иногда она бывает, может быть, немного

излишней, эта осторожность... Проводите меня, товарищ Гунько, на свою

батарею. Мне надо с вашими коммунистами потолковать.

– - Я и сам сейчас собирался провести с бойцами беседу, -- сообщил

Гунько.

– - Тогда совсем хорошо!
– - оживился полковник.
– - Побеседуем с ними

вместе.

Выйдя из блиндажа, Демин вспомнил:

– - В штабе на вас жаловались, товарищ Гунько. Не высылаете вовремя

сведений.

– - Да замучили они меня ими, товарищ полковник!

– - Нет, нет, -- твердо перебил Демин. -- Сведения высылать надо. Война

– - дело серьезное. Это не только храбрость солдат, но и учет. Точный учет

всего, вплоть до последнего патрона и тренчика на солдатском ремне. Вы с

нами останетесь? -- спросил Демин Марченко, видя, что тот собирается

уходить.

– - Нет, я пойду, товарищ полковник. Начальник разведки может

потребовать, а меня нет.

– - Это верно. Идите. У разведчиков сейчас дел много. Да и в штабе

теперь никто не спит. От генерала до писаря -- все работают до седьмого

поту.

– - Заходи, как сможешь!
– - попросил Гунько друга. Он был рад, что

сегодняшний спор не оставил неприятного осадка, как нередко случалось

прежде. Командиру батареи показалось, что Марченко уже и сам в душе понял,

что был нe прав.-- Заходи!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

Второго июля из Ставки Верховного Главнокомандующего пришла

знаменательная телеграмма: Сталин предупреждал о возможном переходе немцев в

наступление между 3 и 6 июля. Огромный фронт по Курскому выступу глухо

заволновался.

О телеграмме генерал Сизов узнал от командующего армией. Он тотчас же

возвратился в свою дивизию и поехал на НП. Здесь, на опушке Шебекинского

леса, под могучими кронами дубов, его уже ожидали командиры полков и

приданных подразделений.

– - Получена очень важная телеграмма, товарищи! -- начал свое сообщение

генерал, смахивая пыль с фуражки и кителя.

С этого часа еще напряженнее заработали штабы соединения Сизова. В