Я приготовлен и обжарен до хрустящей корочки. Пропитан весь насквозь. Это сообщение — кладезь фантазии Харпер.

Говорят, что картинка стоит тысячи слов, но, возможно, это выражение стоит пересмотреть. Фотография стоит тысячу ударов сердца, потому что столько ударов пропустило мое сердце, пока я смотрел на эту безумно сексуальную серию фотографий, что она мне прислала.

На первом снимке женщина в черных трусиках с маленьким бантом в розовый горошек на вершине ее попки. Ее ноги гладкие и скульптурные. На следующем снимке на женщине надеты чулки с винтажной кружевной подвязкой на бедрах, и она, нагибаясь, расстегивает пояс с подвязками, ее зад хорошо виден. Я потираю ладонью затылок и тяжело дышу, пока поезд грохочет под землей.

Становится только жарче, и я горю, запекаюсь в общественном транспорте в окружении парней в костюмах и мам с малышами, хипстеров и туристов и всех-всех, и мне все равно.

Потому что эти фото — все, что я вижу. На следующем снимке женщина лежит на спине, раскинувшаяся поперек кровати, голая, ее губы раскрыты в форме буквы «О», и парень, с которым она сейчас, пожирает ее киску ртом. Руками он обхватывает ее задницу, сжимает, пока зарывается лицом между ее ног. Она в каком-то диком блаженстве.

На следующей — женщина в порочном раю. На ней надеты только туфли на каблуках, она стоит, склонившись над кухонным столом, а ее любовник на коленях разводит ее ягодицы и облизывает киску. Его пальцы вонзаются во влажную плоть, пока он жадно ее поглощает.

Я сворачиваю сообщение и закрываю глаза, впитывая то, что Харпер только что сказала мне без слов.

По этим фотографиям я только что узнал, что она полностью тяготеет к задницам.

Это может быть новой разделительной полосой в моей жизни. Я ни за что не смогу вернуться назад, к незнанию о ее безумно возбуждающей склонности. Не могу вернуться к тому времени моей жизни, когда я не думал о том, чтобы сделать это с ней. С женщиной, которая достаточно смелая, чтобы сказать мне о том, что она не знает, чего хотят мужчины, и которая достаточно смелая, чтобы показать мне, чего хочет она.

И чего хочу я. Искренне. Безумно. До глубины души.

Без понятия, как собираюсь завтра высидеть весь ужин с Харпер и ее братом.

Затем мое сердце сжимается, когда поезд с толчком прибывает на мою остановку. На этой неделе Харпер встречается с Джейсоном. И она не задала мне ни одного вопроса и не сказала ни единого слова о том, что думает о нем, начинает ли он ей нравиться, или же она посылает фото и ему тоже.

Или я просто разминка перед свиданием, которого она действительно хочет?

На этой мысли я сжимаю пальцы вокруг телефона, и чуть ли не раздавливаю его.

Харпер опаздывает, и я не злюсь.

Я не раздражен.

Не раздосадован.

Я просто наслаждаюсь Индийским Светлым Элем в любимом пабе Спенсера и Шарлотты в Гринвич-Виллидж недалеко от их дома и слушаю болтовню Шарлотты об их свадьбе.

— И флорист, представь себе, его зовут Бад Роуз [24] , — восклицает Шарлотта, ее глаза сияют.

— А его розы распускаются? — спрашиваю я, потому что не могу устоять.

— У меня даже не будет роз. У меня будет букет из васильков, — говорит она, а затем кладет руку на плечо Спенсера. Шарлотта наклоняет голову, чтобы посмотреть на него. — Я уже говорила тебе это, Мамонтенок?

Время от времени они называют друг друга так, и я никогда не спрашивал почему, и не хочу знать.

— Нет, не говорила. Скажи мне сейчас, — говорит Спенсер, устремив на нее взгляд. Черт, он просто помешан на Шарлотте, она забралась ему под кожу и буквально вросла в него. Но, с другой стороны, так и должно быть, ведь он женится на ней.

— В средневековые времена считалось, что девушка, положившая васильки под юбку, может заполучить любого холостяка, которого пожелает, — говорит она с блеском в глазах, предназначенным только для Спенсера. — И я получила того, кого желала.

— Да, получила, — говорит он, а затем наклоняется к ней и целует.

Поцелуй продолжается намного дольше, чем следовало бы. Я смотрю на часы; проверяю черно-белые фотографии старых грузовиков на проселочных дорогах, висящие на стенах; изучаю меню. Когда заканчиваю, их губы по-прежнему слиты и не показывают признаков разделения.

— Уже началось?

Я выпрямляюсь, услышав голос Харпер. Она здесь, наконец, вытаскивает стул рядом со мной. Это первый раз за несколько дней, когда я вижу ее, и она выглядит… съедобно. На ней красный свитер с крошечными черными пуговицами спереди и какой-то кружевной черный лифчик под ним. Ее волосы распущены, они длинные и шелковистые и ниспадают локонами на плечи.

Я не разговаривал с ней с тех пор, как вчера отправил ответ на эти фотографии. Я сказал ей, что мой телефон взорвался от их сексуальности, и это было последнее, что она написала мне. После этого пришлось заставить себя прекратить ей писать.