– У меня нет твоего номера, - говорю я ему, наконец-то, заставляя его оторвать взгляд от моего телефона. – Что, если ты понадобишься мне, а я не смогу связаться с тобой?

– Я всегда буду на достаточном расстоянии от тебя, что ты можешь просто позвать меня по имени, и я услышу тебя.

– Но что, если я захочу сказать тебе то, что не хочу, чтобы слышали остальные, - я подсаживаюсь немного ближе к нему. Он снова смотрит на мой телефон, и я вижу, как он вбивает в него свой номер.

– Ты можешь звонить мне в любое время, - говорит он, протягивая мне телефон обратно. Я убираю его в сумку и открываю контейнер с ланчем.

– Ты отследишь меня по телефону? – спрашиваю я.

Не знаю, зачем спрашиваю, потому что уже знаю ответ. Но по какой-то причине, хочу услышать, что он отследит. Похоже, я выжила из ума. Теперь мне хочется того, что сводило меня с ума несколько дней назад.

– Да, - подтверждает он, но, похоже, ему не нравится собственный ответ. – Мне не нравится отслеживание мобильников. Я не считаю, что это срабатывает так же хорошо, как все остальное.

Я распаковываю свой сэндвич и пытаюсь протянуть ему половину, но он качает головой.

– Но его сделала я. Тебе не понравился завтрак?

– Это была самая замечательная еда, которую я пробовал в жизни. Но я не стану есть твой обед. Тебе нужно самой съесть его.

Мне нравится его милый ответ, и я даже ощущаю небольшой румянец от того, что ему нравится, как я готовлю.

– Ну, пожалуйста. Всего лишь половину сэндвича, - я немного надуваю губы, что срабатывает с моей семьей, и замечаю, как на секунду распахиваются его глаза.

– Если ты этого хочешь, - говорит он перед тем, как забрать у меня сэндвич.

Я открываю контейнер со свежими яблоками и карамелью и ставлю между нами.

– Как еще можно отследить меня?

Его половина сэндвича застывает на полпути ко рту.

– Ты позволишь мне? – его взгляд слегка вспыхивает, как будто он в восторге от этой идеи.

– Я и не отказывалась, - говорю ему я, кусая свою половину сэндвича.

Он делает то же самое, а я слежу за работой его мыслей, как будто он что-то просчитывает наперед.

Я смотрю, как он ест, не в состоянии отвести взгляд от татуировок на его руках Я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к одной, пока не передумала. Он замирает от моего прикосновения к его обнаженной коже и вздрагивает, как будто ему причинили боль.

– Тебя это беспокоит? – спрашиваю я, прослеживая пальчиком одну из татуировок на его руке. Он выглядит так, будто подбирает ответ, или, может быть, не хочет отвечать. – Ты вздрогнул, - произношу я, подталкивая его.

– Я привык к боли, когда ко мне кто-нибудь прикасается, - и вот опять, он произносит это так легко, будто это не такое уж и большое дело. И тогда я понимаю, что жизнь Ивана гораздо мрачнее, чем я считала возможным, и от этого мне хочется прикасаться к нему больше, подсесть ближе, показать ему, что это не так и что существует нежность в этом мире. Если спросите мою семью, они скажут, что я воплощение этого.

– Я никогда не сделаю тебе больно, - произношу я.

– Я думаю, ты можешь принести мне больше боли, чем могли все остальные.

Мои глаза взметаются к нему, и мы пристально смотрим друг на друга. Я чувствую теплый ветерок на своих щеках и солнце, сияющее между нами. Его отчаянный, темный взгляд резко контрастирует с тем, что творится у меня в душе. Мне кажется, словно я оживаю.

– Люди смотрят. Они считают, что тебе не место рядом со мной, - шепчет он.

Я осматриваю школьный двор и замечаю, что он прав. Люди смотрят на нас, но они должны понимать, что ему позволено находиться здесь. Никто не попадает на территорию школы, не пройдя надлежащего протокола.

– Пора возвращаться на занятия, красавица. Я буду ждать тебя до конца занятий.

Уже больше трех утра, а я не могу заснуть. Хотя для моего организма это привычно. Обычно мне хватает пары часов, и я готов к действиям. Но я не могу притвориться, что причина, по которой я не смыкаю глаз, это не зеленоглазая красотка, которая спит недалеко от меня.

Провожу большим пальцем по экрану телефона и вновь пересматриваю сообщения, которые она мне прислала.

Когда я привез ее домой после школы, сестра уже дожидалась ее дома. Мы с Пандорой не разговаривали, но я заметил, как она смотрит на меня. Она умная девушка и отлично знает своего близнеца. Я сохранял дистанцию и не общался с Пенелопой весь вечер. Я вышел на улицу и наблюдал за ней только издалека, пока не вернулись домой Пейдж и Райан. После я ушел в свой гостевой дом и прозанимался там в тренажерке.