Пройдя в глубь квартиры я приоткрыла дверь в ванную, там было чисто. Наверное, туда не заходили с неделю. Я услышала храп. Не долго думая я направилась в гостинную, громко стуча каблуками. Первое, что я увидела это то, что два больших, во всю длинну стенки, окна были не закрыты шторками. Мартин опять напивался, «смотря на огни Лондона». Повернув голову влево, откуда ишел звук, я увидела существо, которого вряд ли могла назвать своим старшим братом. Он лежал животом на чёрном диване, рука свисала, а в ней была бутылка швейцарского рома. Рот был приоткрытый, а слюни образовали маленькую лужицу около его рта. Мартин был в белой рубашке, растегнутой на три верхних пуговицах и штанах, которые полуслазили, полусвисали.

— Мартин, вставай, — я легонько пихнула его в плечо. Он не среагировал. — Марти, подъём! Родители едут, а у нас бутылки валяются после вечеринки! — закричала на ухо я ему. Он быстро заморгал и поднял голову. — Проснулось, солнышко моё, — я наигранно сложила руки замком на груди. Он недовольно повернул голову в противоположную сторону.

— Венди, уходи… — тихо проговорил брат в подушку.

— Ну уж нет! — громко сказала я, размахивая руками. Он скривился. — Я, что? Зря ехала на другой конец Лондона? — моему возмущению не было предела. Я решила ему помочь, а он меня гонит прочь? Хотя, другой реакции и не должно было быть. — Что случилось? Рассказывай, — я подала ему бутылку минералки, купленную по дороге. Марти благодарно кивнул и, приняв сидячее положение, начал пить.

— Ты была права… — едва слышно проговорил парень, бросив бутылку на стол. — Амели меня разлюбила… — последнее слово он произнёс по слогам. Мне стало его очень жаль и стыдно. Это я виновата, в том, что они расстались.

— И что? Из-за это ты распустил нюню и ушёл в запой?! — Я решила не успокаивать его по-девчачему. Приняв уверенный вид, я, сложа руки на груди, начала на него чуть ли не орать, предъявляя претензии. Он удивленно поднял на меня свои измученные глаза.

— Но ведь… Я люблю ее… — он схватил бутылку рома и приготовился сделать глоток, но я ловко выхватила из его рук напиток.

— Марти, ты знаешь сколько у тебя этих баб будет? — я окинула взглядом ром. — И если каждую запивать этим, — мой палец указал на бутылку. — То ты, просто на просто, не доживёшь до тридцати. Марти, пожалей печень, — я легенько улыбнулась и развернулась, чтобы поставить ром в бар.

— А если не будет? — тихо спросил Мартин и я остановилась, закрыв глаза. — Не такой я уж и красавец, чтобы меня любили. Всем нужны лишь мои деньги. Все бабы — продажные шлюхи! — он схватив первый попавшийся предмет и бросил в стенку между окнами. Предметом оказалась дорогая китайская ваза, которую подарила я.

— Успокоился? — спокойно спросила я. Пусть я и не подавала виду, но мне было страшно. Мой брат в таком состоянии может сделать, что угодно. Мартин кивнул и сел. — А теперь послушай меня, — я начала медленно идти к парню, громко стуча кабламы, отчего он скривился, приложив руки к голове. — Амели уже месяц занимает пятёрку самых дорогих моделей мира — это раз. Второе, ты ей нафиг не нужен и, поверь мне, она так убиваться по тебе, как ты по ней, не будет. И в-третьих, Мартин, я выхожу замуж, и хочу радоваться этому событию, а не смотреть на твою унылую морду. Я хочу, нет, умоляю, порадуйся за меня и стань свидетелем, — он кивнул, а потом резко повернул голову на меня.

— Ты шутишь? — он ухмыльнулся, сканируя взглядом паркет.

— Нет, ты мой единственный, пусть и сводный, брат, поэтому я прошу тебя, как одного з самых дорогих мне людей, — я крепко обняла Мартина. Он опешил, но через пару секунд он обнял меня в ответ.

— Спасибо… — едва слышно прошептал он и я улыбнулась.

— Ладно, приводи себя в порядок и вылазь. Я буду ждать тебя в машине, — он кивнул. Я пошла к выходу, но, остановившись в дверях, посмотрела на бутылку рома. В один шаг я забрала этот напиток и по дороге занесла его на кухню. Он все равно рано или поздно выпьет.

***

Припарковав джип, я за две секунды вылезла и заблокировала машину. Брат в солнцезащитных очках и из непонятным «шухером» на голове шел около меня. Хочу сказать, что всем девушкам у фирме отца Мартин нравился, поэтому доброжелательные улыбки были всю дорогу к моему кабинету. Брат был кислый, как лимон. Ни с того, ни с сего, я пихнула его в бок, при этом немного пощекотав, как в детстве. Он согнулся, закрываясь руками, и издал смешок.

— Что это тебе детство в жопе заиграло?

Смеясь, спросил меня и выставил руки, чтобы пощекотать меня. Я помахала пальчиком и побежала на своих лодочках к Гарри, который был буквально за углом. Брат, смеясь, бежал за мной и, хочу сказать, если б он не затупил на начале, смотря на мою убегающуюся спину, то я бы давно кричала о помощи и молила брата прекратить щекотать. Резко завернув за угол, я бросилась к удивлённому Гарри.

— Солнышко, спаси меня! — крикнула я, став за спиной «спасителя». Он ещё больше был в недоумении.

— Какое, нахрен, солнышко? Ты головой ударилась? Или у тебя окончательно крыша поехала? И от чего спаси? — противным голосом проговорил Стайлс, повернувшись ко мне лицом.