— Я понимаю, что я очень сексуальный и ты меня хочешь, но давай не при людях, — мои брови вмиг взлетели вверх и я закатила глаза.

— Знаешь, если бы я была последней женщиной на Земле и мне надо было продолжить род, а ты был бы последним мужиком, то я бы выбрала «вымирание людского рода», — он раздражённо ухмыльнулся и показал средний палец, прежде чем выйти из кабинета.

Я перевела взгляд с двери на растерянную Лию, которая нервно теребила край своей юбки. В одно движение я пересела с одного дивана на другой и села около подруги. Она бросила взгляд на лежащий на столе журнал о известных дизайнерах, которым уже за пятдесят. Секунда и я услышала всхлип. Брюнетка закрыла тоненькими руками лицо. Я в недоумении, рефлекторно прижала её к себе и чмокнула в макушку.

— Я всегда хотела оказаться в этом ТОПе. Стать известной на весь мир модельером, как Коко Шанель или Кристиан Диор. Видимо, мне не суждено, — грустно сказала Лия, время от время делая паузы, чтобы набрать воздуха. Девушка все также плакала, я не знала, что мне делать, ведь её фраза только больше ввела меня в недопонимание происходящего.

Подруга резко встала, когда я хотела её обнять. Меня удивило её поведение. Я повернула голову и посмотрела на её спину, ведь девушка смотрела в панорамное окно. Как только я решилась что-нибудь ей сказать, она взяла в руку бутылку коньяка и с горла сделала три больших глотка.

— Скажи мне, Венди, почему в этом мире всё так несправедливо? Если человек чего-то добивается, то сразу же это теряет? Или же просто умирает? — на последнему слове её голос предательски задрожал, из-за этого по моему телу прошлись мурашки, которые пытались скрыть моё плохое предчувствие. Вот такой вот самообман. — Почему все не может быть идеально…? Как в сказке? — в полуоборота она посмотрела на меня и грустно улыбнулась. Я подняла с пола диваную подушку, которую сбросила Лия, и крепко сжала в руках.

— Может, потому что жизнь — не сказка? — тихим, но «сломанным» голосом проговорила я и бросила белоснежную подушку на диван. Устало плюхнувшись на него, я положила руку на подлокотник и сперла на неё голову. — В этом мире не всё, как хочешь, Ли. Кто-то теряет, кто-то находит, — на этих словах, я засунула левую руку в карман синих штанов и медленно пошла к подруге, попивая мартини, взятое со стола. — Кому-то что-то даётся трудно, кому-то легко, Лия, — она грустно усмехнулась и вновь сделала глоток ненавистного ею коньяка. — Кому-то хорошо жить в городе, а другому в богом забытому селе с херовеньким интернетом. — Я сделала пятый по счёту глоток мартини. Мне было хорошо и голова начала кружиться, но включившийся режим «философа» не давал мне упасть и заснуть. — Многие достигают своего предела, но меньшинство лезут вон из кожи, чтобы перепрыгнуть этот предел. Для тех, кто решил достичь вершин славы, жизнь не кажеться сказкой, поскольку они прошли через все круги ада, заглянули в рай и остановились передохнуть в чистилище, — я не понимала откуда у меня такие мысли и когда успела об этом подумать. Возможно, я всегда так думала? Или же дошла до этого на своём опыте? — Просто понимаешь, Гудвин, все не так, как мы хотим. Все, что вокруг нас — это реальная жизнь, в которой есть свои минусы и плюсы, а то, что здесь, — я дотронулась её головы. — Мир иллюзий и фантазий, в которых мы с каждым годом все меньше верим. — Я повернула голову в её сторону. Она плакала.

— Ви, у меня рак мозга, — сказала она и только больше зарыдала.

Я стояла перед нею и не знала, что мне делать. Мою голову посетила мысль, что это шутка, и сейчас брюнеточка громко засмеётся, но когда мои руки сами обняли её и она начала реветь на моём плече, я растерялась. Она не шутит. Вот зачем она летала в Швейцарию; не на экскурсию, а в больницу. Минут пять я осознавала, что мне сказала Лия. Когда я наконец поняла, что может случится с одним из самых дорогих мне людей, руки сами невольно крепче обняли спину девушки, а на глаза навернулись слёзы.

— С тобой ничего не случиться. Поняла? Мы это переборим, вместе. Мы переживём это! Слышишь? Мы сделаем тебе операцию, деньги не проблема, — быстро и утвердительно заговорила я, смотря ей в глаза. Она неуверенно закачала головой.

— Но процент того, что исход будет положительным — мал, а того, что я смогу перенести операцию — не превышает и десяти процентов, — новая волна слёз полилась с её глаз.

— Все будет хорошо, главное не нервничай и нужно провести операцию как можно скорее, — я хотела еще что-то сказать брюнетке, но дверь резко открылась и в неё вошли парни, громко смеясь. Они были очень жизнерадостные и весёлые. Лия бросила на них взгляд и попыталась собраться, но слёзы предательски катились с её глаз. Гарри и Мартин остановились на одном месте, удивлённо смотря на нас.

— Лия, если ты плачешь из-за моих колкостей, то извини, просто моя жизнь пошла под косяк, иб… — Лия только быстро вырвалась с моих объятий и схватила сумку. Быстрым шагом она дошла к парням и, смахнув слезы, стала перед Мартином.

— Ты ещё не знаешь, что значить «жизнь пошла под косяк», — брюнетка едко выплюнула это в лицо брата и выбежала за дверь. Гарри и Мартин переглянулись и в недоумении уставились на меня.

— Парни, не спрашивайте, я ничего не скажу, — я бросила взгляд в зеркало. Красный нос и глаза, немного потекшая тушь — это все я увидела и закрыла глаза. — Просто не нервируйте Лию, пожалуйста… — искренне попросила я. — Ей нельзя… — тихо додала я и услышал это только Мартин, который не знал, что ему делать. — Я пошла.

В два шага я пересекла комнату и хлопнула дверь, за которой я оставила двоих, ничего непонимающих, парней, которые, наверное, сейчас допивают бутылку мартини.

***

На улице шёл дождь, который громко барабанил по окну. Сидя на подоконнике, я смотрела на капельки дождя. Они медленно стекали по стеклу, оставляя тропинки, из-за чего ночные огни Лондона «растекались» в отражении моего взора. Горячий шоколад наполнил мою кухню пленящим запахом. Стоя перед окном, я усмехнулась с абсурдности этой ситуации: днём я узнала о страшной болезни лучшей подруги, с которой я дружу не так и давно, но она сумела занять большое место в моём сердце, а сейчас на улице идёт проливной дождь, вместо моих слёз, которые я не могу «выпустить наружу».