— Может, попробуете встать?

Терции переглянулись и встали в боевые стойки.

Я медленно приняла сидячее положение. Вот одна нога уже чувствует прикосновение к полу. Пальцы, кончики пальцев, затем — вся стопа.

Встала на две ноги… и потеряла равновесие. Тело ощущалось совершено по-другому, оно стало как будто тяжелее и легче одновременно. Позади меня послышался грохот. Я оглянулась и поняла, что кровать разломана на две части… моим хвостом. Именно хвост создавал чувство неравномерного распределения равновесия. Он был как… как третья нога.

Я резко обернулась к доктору… и снова из-за дисбаланса едва не упала. Один из терциев воспользовался моментом и жёстко заломал мне руку. Второй схватил мой хвост и припечатал его к моей же спине — резко. Я помнила — хвост меж позвонков ящерры держат, когда рядом нет опасности.

— Вы должны научиться держать хвост в анабиозной позиции. Пока не получится — будут сложности, — доктор осмотрелся. Подозреваю, он оценивал, есть ли в комнате предметы, которые действительно жалко, если я их вдруг разрушу. — Ну а до тех пор будете всё ломать и крушить, — добавил с весёлым сожалением.

Терции не позволяли мне даже пошевелиться, да и я не очень пыталась вырваться — понимала: могу навредить в первую очередь себе.

— Чувствуете, где ваш хвост? Постарайтесь запомнить это положение, чтобы, когда Ларий уберёт руки, не покалечить никого… Себя — вряд ли, слишком сильны инстинкты, а вот нас... Хорошо… Вы его ощущаете?

Я прислушалась к себе. Хвост был, я чувствовала его вес, но не могла им управлять.

— Получается? — спросил Эрих с надеждой.

Я закивала головой — да-да, хотя на самом деле стоило сказать однозначное «нет», тогда бы ничего не произошло.

— Хорошо… Отпускайте. Чего стоите, олухи! Резко отходите!

Меня отпустили. Оба ящерра ловко перегнулись через кровать и одним прыжком оказались рядом с доктором. Хвост начал вертеться и задевать всё что ни попадя!

Я закрыла глаза. Руанн, если бы ты был рядом, то учил бы меня всему этому. Ты бы…

Хвост начал буйствовать ещё сильнее.

— Уйдите! — закричала я. — Мне нужно привыкнуть! Самостоятельно!

— Нет, сами не привыкнете! Это займёт слишком много времени! — заявил доктор, перекрикивая шум от ломающихся предметов.

Я набралась смелости и взглянула на собственный хвост. Странно, но он не вызывал страха. Это было нечто, что — я знала — никогда мне не навредит. Мне захотелось посмотреть на столь опасное орудие вблизи, и — надо же — хвост приблизился.

Я присмотрелась. Острая кисточка напоминала кончик стрелы.

— Можно дотронуться?

— Что? Ах, да, собственный яд вам не навредит.

Я пропустила мимо ушей слово «яд».

Руанн…

Хвост опять взбесился. И так каждый раз, когда я начинала думать о нём.

— Уйдите! — сказала я трём напряжённым фигурам. — Заприте меня здесь не несколько часов! Я приноровлюсь!

Они не сдвинулись с места.

Я посмотрела на разрубленную кровать: как будто её острыми ножами секли. Мне теперь не на чем лежать. Есть диван, но если я к нему сейчас подойду — его постигнет участь кровати.

— Где я?

Гамиа удивился.

— В доме судьи, естественно.

— Можно… можно мне отсюда выйти?

— Я не могу вам ничего запретить. Но подумайте сами: вы же начнёте всё ломать. Вы убить сейчас можете случайно…

— Мне нужно в нашу с Руанном комнату… там мне будет легче.

Легче там не будет. Желание наказать себя — вот что руководило мной.

— Нам приказано, как только вы будете в относительном порядке, отвести вас…

Хвост ударил по земле. Проломил пол. Несколько мелких досок стали дыбом, одна — шустро отлетела в сторону.

— Куда отвести?

— В тренировочный комплекс, — объяснил доктор, выставляя перед собой две руки. — Венилакриме, не волнуйтесь, вам ничего не угрожает. Это был приказ Руанна.

Я сообразила не сразу.

— Зачем? Когда? Когда он это приказал?

Доктор замялся.

— Перед… перед смертью.

Перед смертью… его смертью…

Я села на пол. Резко. Спиной почувствовала ножку проломленной кровати. Инстинктивно отметила, что она железная, как и весь каркас, а я сломала её одним небрежным движением. Дышать, как же тяжело дышать…

Я закрыла лицо руками. Вспомнила всю ту боль, что уже пережила.

— Он обещал, что эта история закончится хорошо…