Три недели спустя

Утром, когда солнце уже взошло, но на траве всё ещё лежала роса, я вытащила из шкафа плед, схватила чашку горячего кофе и вышла на улицу. Бросила плед под ноги и села на ступенях главного входа в дом.

Я видела всё — сад с его хаотичными поворотами, ворота с затейливым рисунком — где-то там, далеко. Видела посты терциев и могла безошибочно указать на места, где прятались, сейчас незаметные, миниатюрные «жуки».

Я знала эту территорию. Сколько раз я въезжала сюда, боясь и остерегаясь.

Я приехала в этот дом в качестве гостьи-пленницы. Убегала отсюда в бочонке из-под молока. Возвращалась, ощущая агрессию Руанна и страшась его расправы.

И вот теперь я сижу на пороге его дома, в моих руках горячая чашка, а подо мной плед. Всё это мне дали ящерры. Без вопросов, хочешь — бери, потому что вещи в доме — мои.

Я стала такой, как он. Кожа приобрела серебристый оттенок. Понемногу я научилась управлять хвостом. Это изменило мои повадки — легче измерять расстояние между предметами, легче маневрировать. И сил ощутимо прибавилось.

Сравнивая свои впечатления, я понимала, что многие вещи (например, дубовый стол в гостиной) казались теперь как будто пустыми изнутри — такими лёгкими и хрупкими они ощущались. Ещё одно сравнение — картонные коробки, которые умелый весельчак облёк в форму тяжёлых громоздких предметов.

Моё нетерпение росло — так сильно я жаждала нашего с Руанном поединка. Он обещал исполнить этот мой каприз. Ухмыльнулся, как кот, и спросил, что он получит, когда победит.

Как же он самоуверен, этот ящерр. Даже моя улучшенная координация и приумноженная сила не поколебали его апломба. Но теперь расстановка сил будет более справедливой, и я смогу удивить.

Я улыбнулась. Эта мысль была очень тёплой и согрела не хуже солнца.

Понимать Руанна стало существенно легче. Используя ящерриную речь, мы намного быстрее приходили к согласию. Кажется, этот язык был придуман для того, чтобы строить предложения логично. В нём раскрылось столько оттенков, а слова отличались по цвету, форме и, кажется, даже по запаху.

Я, словно ребёнок, радовалась новообретённым способностям и удивлялась, как могла прожить всю жизнь, не зная этих чувств. Как здорово с лёгкостью подпрыгивать до потолка — просто потому что захотелось.

Здорово в прыжке преодолевать дистанцию в 5-6 метров, даже не напрягаясь. Здорово чувствовать, что не такая уж большая разница — идти по земле или лезть по стене, усилия те же.

Здорово — видеть, что мужчина, перед которым трепещут миллионы, становится мягким от одного моего слова. Вот это — особенно здорово.

Я осмотрелась. Солнце набралось сил, и теперь нагло лезло в глаза — приходилось щуриться. Я отпила немного кофе и бросила ленивый взгляд на сад.

— Ничего-ничего, ещё немного осталось… — пробормотала самой себе. — Это только начало.

Этот дом — мой. Эти терции — мои, потому что ими управляет Руанн. Я же — управляю им. Он, в свою очередь, управляет мной. Мне нравится этот замкнутый круг, и я не хочу ничего менять.

Но мир вокруг себя я изменю. Ради той девочки, которая пряталась в подворотнях, страшась ящерров. Которая закрывала себе рот рукой, когда патрульные убивали её приёмного отца.

Никто не должен повторить судьбу этой девочки.

Может, это действительно город ящерров. Это — мир ящерров. Но я превращу Гнездо в то место, где земляне получат права, защиту и смогут быть счастливыми.

Не сразу. Я готова улыбаться, терпеть и бесстрастно наблюдать за казнью провинившихся рабов, лишь бы вы, ящерры, не заметили, как близко подобрался к вам самый опасный враг — он у вас за спиной.

Я встала на ноги и вернулась обратно в дом самого могущественного судьи Гнезда. Дом влиятельного Руанна. Дом, попасть в который мечтают многие. О богатстве которого слагают легенды.

Это — мой дом.

А дом вздохнул и медленно закрыл за мной дверь. Правду говорят: он уже давно меня принял и считал своей хозяйкой. Жаль, что мне понадобилось так много времени, чтобы понять это…

Я набрала в кухне вкусной снеди и потащила всё это на подносе в нашу комнату — кормить Руанна. Мой хвост скользил по перилам и призывно постукивал. Мы оба — я и мой хвост — знали, что трапезой дело не закончится.

Скрипнула дверь.

— Доброе утро, великий судья Руанн…

Эпилог

Год спустя

Вире не спалось, она никак не могла успокоиться. Мысли дрожали, как натянутые струны. Но, к счастью, впервые за много лет это были приятные мысли.