Когда с третьего раза мне все же удалось это сделать, первое, что я увидела, была ладонь, зависшая в нескольких сантиметрах от моего лица. Я лежала на полу, а кто-то, присев рядом со мной, почти впечатал свою руку в мое лицо и что-то бормотал.

Сил во мне было много, казалось, я в прямом смысле способна горы свернуть.

И если тело наполняла кипящая энергия, то мозг был пуст. Совершенно. Ни одной мысли. Я просто лежала на полу и вслушивалась в тихое бормотание. Бормотала Кристина на незнакомом языке.

Послушав ее несколько секунд, я резко откатилась в сторону и на удивление быстро вскочила на ноги. Кристина вскрикнула, кажется, выругался Богдан. Был ли в комнате кто-то еще, я не смотрела.

Времени на это не было. Вместо того, чтобы осматриваться и требовать объяснений, я решила сбежать.

Псих оставил ключи в машине, я это помнила точно.

— Глеб!

Выскочившая вслед за мной в прихожую Кристина не пыталась меня остановить и перегородила дорогу спешившему за ней Богдану.

Я успела сбросить цепочку и открыть первый замок, когда на крик из кухни появился огромный, мохнатый пес. С придурковатым выражением на морде он посмотрел сначала на меня, потом на Кристину.

Замок щелкнул, я выбежала в подъезд. Как была, без шапки и куртки.

— Я не смогла завершить обряд, воспоминания не закрыты!

Монструозный пес бросился в погоню, когда нас разделял уже пролет.

В панике я не бежала по ступеням, а перепрыгивала сразу через пролеты. Раньше я в себе таких талантов не наблюдала, но раньше со мной еще ничего такого не случалось.

Пес решительно отставал. Ему приходилось преодолевать лестницу полностью.

Но радовалась этому я недолго. Пролете на пятом лопнул шнурок в зимних кроссовках. Эту предательскую обувь мне подарила тетя Нюра. Кроссовки характером пошли в дарительницу и устроили гадость в самый важный момент.

Шнурок лопнул, кроссовок мгновенно почувствовал свободу и слетел с ноги, я оступилась и последние четыре ступени преодолела в полете. Упала на бетонный пол, больно ударившись боком и рукой, но вместо того, чтобы подняться и продолжить бег так, поползла к кроссовку. Без него домой я могла не возвращаться.

Это был подарок тети Нюры, а значит приехать я должна была именно в нем. Без кроссовок я могла бы приехать только в одном случае — если бы у меня не было ног.

Обувь я схватила быстро и уже даже почти поднялась, когда сзади на меня прыгнула огромная мохнатая махина.

Врезавшись в стену, я еще раз хорошенько приложилась боком, сползла на пол и с трудом повернулась. Пес скалился, придвинув морду к моему лицу.

Бок, в предчувствии обширного синяка, тупо ныл.

Пес рявкнул. А у меня кроссовок и слабые нервы.

Как получилось, что я в первый раз заехала псу по морде, я так и не поняла.

Звук получился на удивление глухой. Пес смешно хрюкнул и осел на задние лапы.

Я ударила еще раз. Он не отстранился, и я начала лупить, не переставая. А пес просто зажмурился и прижал уши к голове, вздрагивая от каждого моего удара.

— Алеся, прекрати его бить, пожалуйста, он уже все понял и не будет тебя больше никогда похищать, — громко попросила Кристина, замерев на последней ступеньке.

— Я… я… — вслед за беспричинной агрессией пришла истерика. Я обхватила пса руками и, хорошенько боднув несчастного лбом в стену, прижалась к бедной, забитой жертве моего неадекватного поведения. Пес заскулил.

Вот все побои сносил мужественно, а как я заревела, так сразу и раскис.

— Ну все-все, — Кристина оказалась мужественной женщиной. Не испугалась моих соплей, спасла песика, подняла меня, отняла кроссовок и повела обратно в комнату, — сейчас мы тебе кроссовок починим, обряд закончим и в аэропорт отвезем. У нас еще есть пятьдесят минут. Все успеем.

В меня влили чашку чая, который я пить опасалась, но под пристальным взглядом Богдана с трудом выпила, перешнуровали кроссовок, одели, обули, довели до угнанной машины и даже до аэропорта довезли вовремя, где помогли с вещами, проводили на регистратуру и пожелали счастливого нового года.

Перед прощанием Кристина крепко меня обняла, быстро дунула в лицо, загадочно улыбнулась и ушла, обернувшись разок, чтобы помахать рукой. Богдан, сопровождавший нас всю дорогу, даже не попрощался и ушел, не оборачиваясь.

Удивительно, но бледную и заплаканную меня совершенно спокойно допустили к посадке, и никто даже странно не посмотрел. И дома никого не удивил мой внешний вид, а я решила ни о чем не рассказывать.

И на следующее же утро утвердилась в правильности своего решения. Детали сумасшедшего предновогоднего утра быстро стирались из памяти. Ускользали имена и лица, пропадали диалоги и эмоции. Спустя месяц я уже и не вспоминала о бредовом похищении и каком-то принятом мною даре. Не вспоминала ни о странном старике, ни о невысокой улыбчивой девушке, и про подозрительных парней я так ни разу не вспомнила, но иногда, краем глаза, случайно замечала высокую, светловолосую фигуру. Всегда только вскользь, уголком глаза и нечетко. Порой ощущала пристальный взгляд, от которого по спине пробегали холодные мурашки.