– Я так понимаю, это мало?

– Турианский, например, преподают два года. Полтора, если есть склонности.

– Ну, я бы без вашей капсулы, наверное, учился бы еще дольше.

Док нахмурился. Было видно - думает, но не может сообразить, что я сказал не так. А в том, что задумался он над моими словами - я уверен.

– Почему вы делаете такую разницу меж гипнокамерой и обычным гипноизлучателем?

– Я не делаю. В моем представлении, процесс обучения исключает любые гипно...штуки.

Док даже остановился. Еще немного и глаза с орбит выскочат.

– Да ну нахер!
– Тут уже я глаза округлил. Не ожидал от него такого.
– А как?

– С учебниками, семинарами и ...
– Определенно слово должно быть.
– Лекциями!

– Такое практикуется, но уже при втором, а то и третьем высшем. И даже тогда без гипнотической коррекции внимания не обходится. Учебный процесс затягивается! Обычное чтение допустимо только при наличии базовых знаний, а это огромный массив информации!
– И чего он так взволновался? Сделал шаг влево, два вправо. Мы с санитаром переглянулись. Ему, похоже, было пофиг. Я проблемы тоже не видел. Ну, придется не одну книжку прочитать, а десяток.

– Док, а когда изобрели гипноизлучатель?
– О, остановился.

– Не помню.

– А как, по-вашему, учились до него?

– Как же вы только жили тогда?!!

– Понятия не имею, я это 'тогда' не помню. Вернемся к нашим баранам, док. Я так понимаю, вы хотите ускорить процесс обучения?
– Док кивнул.
– А я - результат этого самого обучения.

– Нет-нет. Язык - это так, средство работы. Нам нужно увидеть, как выбудете обучаться после реабилитации.

Перед тем как приступить к обучению, нужно было пройти парочку тестов, как оказалось, не только умственных. Сначала беговая дорожка, до состояния, когда хочется выплюнуть легкие, потом пазлы с горшком на голове. Горшок гордо именовался нейросканером, и был снабжен несколькими застежками, дабы не слететь с подопытного. Благо, хоть легкий был. После этого санитар обстрелял меня пинг-понговскими шариками из шутовской пушки, проверяя реакцию. Горшок при этом не снимали. После чего были силовые тренажеры без горшка, и куча головоломок с горшком. Последним, и самым трудным тестом оказалось ничегонеделанье.

Посадили меня в двухметровый куб с белыми, светящимися стенками и приказали ничего не делать, ни о чем не думать. Спать тоже воспрещалось.
– Док, долго мне еще здесь мариноваться?
– спросил я примерно через минут двадцать. С ума сойти, сколько мыслей в голове роилось. И это у человека без памяти! А что будет, когда меня нашпигуют знаниями по самую макушку? Ответа, как и ожидалось, не последовало, а выть хотелось...

Можно было конечно плюнуть на все, да лечь дрыхнуть, но в том, что это будет глупостью, я не сомневался. Док, конечно, нагородил там огород умными словами, только веры ему на грош. Если он работает на крупную корпорацию, то и отношение ко мне будет ... как к активу. Кроме того, санитар сказал 'воля не подавлена'. Не вяжется это с историей доктора. Что если волю мне оставили? В исследовательских целях. А значит, могут отобрать, подавить, или что другое в этом роде. Что ж ребята, я самый терпеливый, самый послушный человек на всем белом свете. До поры, до времени.

Стенки куба медленно разошлись.

– Похоже, спокойствие - это не ваше, - заявил док.

– Чего так?

– За все полчаса в кубе, - Полчаса, а показалось минут сорок-пятьдесят, - мозговая активность находилась на довольно высоком уровне.

– Это плохо?

– Да нет. Просто еще пара записей в вашу карту. Потенциал у вас, дай Бог каждому.

– И сколько профессий сюда влезет?
– я постучал по лбу.

– Зависит от того, каких. Я бы рекомендовал медицину. Рефлексы у вас в норме, можете стать первоклассным хирургом.

– Док...
– я скорчил недовольную гримасу.

– Боитесь крови?
– Боюсь, что знаний будет достаточно, чтобы понять, что ты врешь. Хотя крохотный шанс того, что док говорит правду, есть. Впрочем, медицина не позволит мне отсюда выбраться. Ну а на чудо пускай надеются другие.

– Плевать мне на кровь. Это ведь так и останется в моей голове?

– Знания не вечны. Если их не активировать - быстро пропадут, если же не пользоваться, забудутся, как и обычные воспоминания, но времени на это потребуется гораздо больше.

– Ну вот, мне с этим жить. Я не спорю, медицина хороша, но мне с этими знаниями жить, деньги зарабатывать... Не хочу я с больными всю жизнь возиться.

– Что же вы хотите изучить? Учтите, как минимум одна профессия должна быть прикладной.

– Это как?