Спустя пару-тройку часов Владимир Александрович ознакомился с наследием древних шумеров в переводе нелюбимого официальной наукой мистера Ситчина. Заодно узнал в общих чертах о космогонии африканских догонов, о некоторых особенностях календаря майя в контексте южноамериканских мегалитических сооружений. По ходу дела пересмотрел доставленную адъютантами прессу, найдя всего лишь пару строк об одном странном случае сумасшествия где-то под Одессой.

Тем временем Муромцев плавно перешёл к рассказу о великих египетских пирамидах, упирая на то, что подобное практически невозможно повторить даже с технологиями начала двадцать первого века.

Великий князь имел смутное представление, как о великих египетских пирамидах, так и о технологиях начала третьего тысячелетия от Рождества Христова, однако не прерывал повествование. Интересно, всё-таки.

Рассказ незваного 'гостя' прервал официант, доложивший, что ужин готов, и его можно подавать на стол. Когда на город опустились сумерки, он же - официант - зажёг десяток свечей, с поклоном удалился восвояси.

С наступлением темноты казаки охраны окружили беседку со всех сторон, провожая подозрительными взглядами каждого, кто проходил по дорожке всего в дюжине метров.

Словно назло, после захода солнца количество гуляющего народа возросло - господа офицеры с дамами и без оных то и дело забредали в этот уголок парка. До слуха Владимира Александровича то и дело доносились обрывки чьих-то фраз и тихий женский смех.

– ... А слышали ли вы, господа, как наш вице-адмирал ругается на мандаринско-китайском языке?
– по дорожке, похоже, проходила весёлая компания из нескольких молодых офицеров, причём без сопровождающих лиц в виде представительниц прекрасного пола.
– Несколько дней назад, когда распекал нерадивых матросов.

– Слышали...Слышали, - тотчас отозвалась пара молодых голосов.
– Петь, мы же рядом с тобой стояли, запамятовал, что ли?

– Сейчас припомню те китайские словечки... Перепрошитый ксяоми тебе в верхний порт, и заглюченный хайсенс в нижний, - подражая упомянутому вице-адмиралу, произнёс четвёртый голос.
– Странные ругательства, никогда не слыхал подобных.

– Андрюха, так это же китайские ругательства, а не русские, - засмеялись трое приятелей.
– Чего, только, не наслушаешься, побывав в Китае.

– Может это японские ругательства, а не китайские?
– возразил четвёртый.
– Не забудьте, господа, что Алексеев бывал и в Японии.

– Нет, ксяоми - явно китайское словечко, - безапелляционным тоном знатока заявил один из молодых офицеров, к слову говоря, сам ни разу в жизни не побывавший в Поднебесной.
– Да, а я ещё слышал, как вице-адмирал обозвал одного кондуктора маоцзедуном, в тайне мечтающем о культурной революции на нашем 'Егории Победоносцеве'.

– Точно! Тот кондуктор потом всё выспрашивал, что это за зверь такой, этот маоцзедун, и какое отношение он имеет к бунтовщикам и инсургентам, - дружно заржали приятели.
– Ох, и насмешил он тогда вахтенного начальника...

Четвёрка молодых офицеров с броненосца 'Георгий Победоносец' растаяла в темноте, не подозревая, что в трёх десятках метров за их спинами судорожно хватает ртом воздух родной дядя самого императора всероссийского Николая Второго.

Владимиру Александровичу неожиданно захотелось хлопнуть пару рюмашек водочки, но он не мог даже пошевелить рукой, или вымолвить хотя бы словечко, чтобы подозвать официанта. По вискам текли крупные капли пота, по спине фланировал легион мурашек, но на всё это великий князь не обращал никакого внимания.

'Походу, у нас только что обозначилась первая общая задача - установить контакт с точно такой же парочкой, что и мы с тобой, - без толики сарказма на полном серьёзе заметил вселенец.
– Вице-адмирал Алексеев - что он за крендель, и с чем его едят?'.

'Евгений Иванович был недавно назначен старшим флагманом флотской дивизии на Чёрном море, - машинально ответил сын императора Александра Второго-Освободителя.
– Я встречался с ним и в столице, и здесь, пару раз, кажется'.

'Евгений Иванович, говоришь? Вице-адмирал Алексеев? А не будущий ли это наместник Дальнего Востока, один из дружков Витте и всей прочей 'безобразовской клики'?
– мгновенно сообразил Муромцев.
– Ни фига себе, вот, так, совпаденьеце!'.

'У Алексеева очень хорошие отношения с Ники, - призадумался Владимир Александрович.
– Если вице-адмирал действительно тот самый человек, за которого мы его считаем... Невероятное совпадение!'.

'Стопудово, ваше высочество, даже к гадалке ходить не надо, - хихикнул в ответ незваный 'гость'.
– Пусть у него пока что всего лишь по одному орлу на погонах, другого адмирала Алексеева у нас нема. Это он, и точка!'.