Лидеры семьи улыбаются, кто-то смеётся.

Ненормальные.

Больные ублюдки.

И единственный кто еще это знает кроме меня — это Трафальгар Ло.

— Меч.

Секунда и его проклятый меч проходит через всю плоть.

Я не хочу смотреть на агонию паренька, спокойствие Ло и улыбку Дофламинго. Он сам сказал, что я идея. В моих руках то, как умрет этот паренёк. Быстро или медленно.

Но.

Он будет недоволен. Черт.

Будь быстрой Бриз. Будь быстрой. И храброй.

— Ноги.

Трафальгар мгновенно отрезает ему ноги, чувствуя мои приказы и зная, что мы в одной лодке.

Крик. Стон. Хрип.

Кровь. Изо рта. Из груди. Из ног.

Остатков ног.

Смех заполняет комнату точно так же как и безысходность паренька. Как и моё отчаяние.

— Руки.

Правая. Левая.

Все завились.

Паренек ничего не чувствует кроме боли. Она заполнила для него весь этот чертов мир.

— Горло.

Хрип. Бульканье. Кровь.

Много крови.

Из-за меня.

Из-за того, что я не могу противостоять Дофламинго.

Король Дресс Роуз доволен?

Плевать.

Я встаю, кланяюсь и ухожу. Нет, выбегаю подальше. Мчусь. Туда где у меня не будут стоять в глазах слезы, а из памяти исчезнет образ паренька. И крови не будет. И я не буду слышать бульканье и хрипы вперемешку со стонами и криками.

Но такого места не существует. И я просто двигаюсь вперед.

Пожалуйста, Трафальгар Ло, свергни тирана.

========== III. ==========

Я пытаюсь не двигаться. Это нелегко. На самом деле трудно.

Мне тяжело сопротивляться своим желаниям. С желанием задвигать бедрами в такт. С желанием дотронутся до Дофламинго. С желанием получить поцелуй. С желанием получить удовлетворение.

Тело мужчины буквально вдалбливается в моё. Резкие движения Дофламинго не прекращаются уже в течении продолжительного времени.

Мне больно. Больно от грубости и неосторожности, от которых останутся синяки по всему телу. Больно от того, что напряжение внизу живота, кажется, достигло апогея. Хочется кончить, но получение мною оргазма не входит в список Джокера.

Он входит с каждым разом всё глубже и сильнее вжимает в кровать.

Я отворачиваю голову от чуть ли не идеального тела Дофламинго (а, нет, оно идеально) и пытаюсь не захныкать от досады. Черт его побери.

Сделав последний толчок, он кончает, как всегда внутрь. Джокер напряженно и часто дышит, как и я.

— То, что я могу залететь, тебя не беспокоит? — слетает с моего языка.

Он смеется. Его смех заполняет всю комнату. Вероятно, Дофламинго находит меня забавной.

— Меня беспокоит только то, что ты совершенно не усваиваешь уроки.

Дофламинго развязывает веревки, сковывающие мои руки всё это время. Его член еще ощущается внутри. Он совершенно не спешит выходить или заканчивать.

— Я сделала то, что ты просил, разве нет?

Тело паренька стоит перед моими глазами. Весь в крови. Его глаза пусты и полны болью одновременно. Изо рта течет кровь и хрипы. Хрипы, хрипы, хрипы. Всё заполняется ими. Каждая пустота превращается в хрип. А затем бульканье. И тишина. Мертвая. Как и он.

Видение остужает меня.

— Да, но совершенно не так, как я хотел, — он ухмыляется, касается моей щеки и хватает за подбородок. — Думаешь, я забыл, как ты смотрела на мальчишку?

Напрягшись, я защищаюсь:

— Я хотела, что бы это всё закончилось как можно быстрее, и он уловил моё желание. В отличие от кое-кого, — ох, ну и зря ты это сказала. — Хочешь представление? Сделай его сам.

Глаза Джокера сузились. Но лицо осталось расслабленным.

Он опускается к моему животу и целует низ, лижет пупок. Мурашки волной прошлись по моему телу. Я ожидала чего-то грубее, а не настолько приятного жеста.

Прикусывает кожу, но сиюминутно зализывает укус. Словно зверь, играющий с добычей, который еще не решил, что с ней делать.

Рукой хватает за бедро, сжимая. Проводит языком по животу вверх к ложбинке между грудями, по шее и останавливаясь возле губ. Его глаза смотрят прямо на меня. Другая рука ложится на низ живота.

Он оставляет недавнюю тему и возвращается к моему старому вопросу, поскольку говорит:

— Если из этого чрева появится мой ребенок — я собственноручно убью его.

— Нет, — я шокировано смотрю на него.

Он продолжает, и холод сквозит в его словах:

— Да. Мой отец предал меня, мой брат предал меня, даже моя мать предала меня, покинув. Я не жду от дитя ничего кроме предательства, — он сильнее надавливает на живот. — Семья не предаёт. Моя истинная семья — пираты Донкихота.