Я сидел в своих чертогах в башне. Фраза “Ад замерз” тут теперь вполне актуальна, ибо я, в ярости своей, сумел ненадолго заморозить Ородруин. Аннатар где-то рядом, но прячется, зараза. Ощутил на собственной шкуре на что я способен. Холод Вечной Пустоты, еще называемый “Белым Хладом”, является аналогом “Адеско Файра” — всепожирающего огня. Но, так как на Огонь, я не особо надеялся, то использовал Белый Хлад. Очередной способ магов устроить Апокалипсис своими руками. Стены Ородруина проморозило насквозь и не остановись я, Холод продолжил бы распространение, и Ледниковый Период на Арде, начался бы с Мордора. Это заклинание придумали Сейдхе, что не мешало пользоваться им другим магам и попадал в категорию запретных, темных заклинаний массового поражения. Зато я пополнил запасы воды для жителей Мордора. Сам я сейчас, попивал вино со льдом, лежа в горячей купальне и успокаивал расшатанные нервы. Просмотр воспоминаний показал, что менталист из меня откровенно фиговый. Если грубое вторжение я еще могу отразить в обратную сторону или прочно поставить глухой блок, то столь нехитрой тактике “Бей-Беги” я противостоять был не в силах, что и заключалось в зацикливаннии той фразы и ее внезапном прекращении. А ведь была еще и скрытая атака, воздействующая на желания. Уж очень мне надоело то зацикливание и я стал искать другую часть фразы, даже забыв думать о возможности отразить атаку, например “мусором” из воспоминаний повседневной жизни, у эльфа-долгожителя этого хлама навалом. Воля этой вещи, оказалась сильнее и хитрее. Теперь буду держать глухой зеркальный блок, особо прочно настроенный на Единое. Не уверен что поможет, правда.

Саурон не появлялся в крепости долгими годами, как оказалось, он, меняя обличия, одаривал людей Кольцами Власти. В частности их королей, не отказавшихся получить магическую силу. Он отдал людям девять колец и назвал их Улайри. Где остальные семь колец, я так и не узнал. Я понял, что Саурон захотел возглавить людские войска, что бы хоть как-то в будущем противостоять Нуменору. Не думаю, что этого достаточно. Однако, как оказалось, дело не столько в контроле над армиями, сколько в уменьшении продолжительности жизни нуменорцев. Не знаю как, я думаю, что эльфийская кровь просто вырождается и Тень Мрака Саурона тут не при чем. У Нуменора на данный момент, уже который Верховный Король сменился. И естественно люди винят богов... А ведь они им и остров подарили, и долголетие, и железное здоровье, и знание... Неблагодарные.

Однажды к Черным вратам подъехал Раб Кольца: Какой-то ворох тряпок на коне. Хочу на дачу это пугало, Пускай ворон пугает мне. Какой покрой! Какая ткань! Давай отловим эту дрянь! Саурон сказал, что это назгул. Причем такой, который за счет своей силы воли, сохранил разумность. Я удивлен тому что лошадь под ним еще от страха не издохла. Нормальные звери боятся назгулов. Я пригляделся к черному коню. Да это же к’яард! Это прекрасное, хоть и пугающее животное часто называют “родственником змеи”, и очевидно неспроста — по крайней мере многие черты этих существ принадлежат явно не лошадиной породе. По сложению к’яард равен средней или высокой лошади, его черты изящны, но сильны. Черная масть, алые или зеленые светящиеся глаза, а порой и клыки. По преданиям моего мира — К’яард это сын Фасфера. В свою очередь Фасфер это демонический конь, который стал жертвой человеческой жестокости. Его поймали и заковали в цепи, очень сильно затянули и завязали узду чтобы заржавленный трензель раздирал рот. Воткнули в спину цепь так, чтобы она выходила из живота. После всех перенеснных мучений не удивительно, что конь озлобился на людей. И убивает каждого кто встретится на его пути. Нифига себе лошадка у назгула. Я решил больше узнать о хозяине этого коня. Как оказалось: этот человек и при жизни не был обделен талантом в колдовстве, но после получения кольца, стал и вовсе сильнейшим. Сам зовется Хэлкаром, или Королем-Чародеем Ангмара... Железная корона. Север дрожал от его гнева, этому безымянному типу удалось при жизни объединить под своим знаменем дикарей и состряпать из них грозное войско. Ангмар. Знамя белого меча. А сейчас — безвольный раб Гортхаура и Король-назгул. И мне приказано это вооружить... Назгулы имеют тело, но привыкнув под воздействием колец, скрываться от людских глаз и частично перемещаться в мир духов, они забыли как воплощаться вновь, да и имена им больше ни к чему — личности-то нет, вот и забыли. Видеть их может только носящий Единое, даже для меня эти духи невидимы, что ранее считалось мною невозможным. Их воля — это Воля Саурона и лишь Король-чародей сумел частично, путем ненависти и уважения? остаться при своем мнении. Правда от рабства это не спасло. Вообще-то, броня назгулам не очень-то и нужна — призраки все же, но нуменорцы и эльфы Запада умеют создавать весьма грозные мечи, способные призраков и убить, вернее изгнать. Да и презентабельный вид никто не отменял. Обычно, эльфийская магия вредит темным существам, но из-за части моих сил в кольцах, мой Свет в чарах назгулам безвреден, что несколько удручает... Трудно составить мерки по невидимому существу, но я справился. Не эльфийское серебро конечно, но какую-то пародию на его темный аналог, из местного “говна и палок”, мне создать удалось. Броня действительно могла связываться с силой кольца и становиться невидимой. Ну и естесственно, мною был изготовлен черный шлем с шипами, больше напоминающий железную маску, оправдывающий название “Железная Корона”. Ангмарец мне благодарно что-то провизжал. Я не упоминал, что назгулы толком не разговаривают? Даже Хэлкар и тот шипит, хрипит, да визжит постоянно. Визг назгула — это настоящее психологическое оружие. Лишь немногим не дотягивающее до смертельно опасного крика мандрагоры или банши. Кроме самого факта чрезвычайной громкости, есть и эффект леденящего душу ужаса. По мне назгул — это помесь фанатично-преданного Пожирателя Смерти и голодного дементора, который еще и визжать умеет. А, нет. Хэлкар разговаривает. Это просто звуки из призрачного мира до живого с трудом доходят и приходится прилагать усилия, чтобы быть услышанным. Друг с другом и Сауроном, они общаются мысленно — за счет связи колец и силы самого Гортхаура. Вот и поговорить повода нет, разве что приказы войскам отдавать, а на культурный диалог с живыми, рассчитывать не приходится. Вот Хэлкар и стал со мной разговаривать. Кто я, что я здесь делаю и так далее. Потом поведал мне свою историю и сказал, что терпеть не может Западных нуменорцев, от того и проще согласился служить Саурону, и лишь потом взял кольцо. Правда он не ожидал, что станет безвольным призраком и собственноручно будет вести свой народ на смерть. Мда. Еще Хэлкар попросил сделать ему меч из черной стали с огненной зачаровкой. Я и сделал — простой полуторник с вязью рун на гарде. Назгул тоже чего-то своего добавил и не стал говорить мне названия оружия. Просто меч Короля-чародея.

Когда назгул отбыл, я пошел к местной харчевне “Черных нуменорцев”. Ну не мог я безвылазно сидеть в башне, аки Рапунцель. Мне для собственного здравомыслия требуется живое общение. И пусть я довольно часто, навещаю во “снах” Ост-ин-Эдхиль, я хочу и простого разговора. Люди Востока с радостью приветствовали меня и стали распрашивать кто на сей раз к нам пожаловал. На мой ответ на вопрос, что это назгул — они испуганно вздрогнули. Пришлось поведать им историю Хэлкара, а то единственный адекватный призрак, а его боятся до потери сознания.

Имя мне — Хэлкар, Назгул-король,

Гнев Саурона, Меч Саурона;

Имя мне — ненависть, имя мне — боль,

Память мне стала железной короной.

Проклят народом и королем,

Предано имя навеки забвенью...

Я — чернокнижник древних времен,

Ужас и смерть несущий в сраженьи.

Темная кровь на черных ступенях.

“...Инакомыслящий — значит враг!

Если не хочешь встать на колени,

Будешь убит — и да будет так!”

Память — как корни сгоревшей травы,

Станут от крови красными реки.

“Ангмар не хочет склонить головы

— Будь же он проклят — да сгинет навеки!”

...Мне никогда не забыть ни о чем:

В храме погасло древнее пламя,

Черное знамя со светлым мечом

Пало и втоптано в грязь сапогами;

Мертвые струны не зазвенят

— Лишь над пожарищем каркает ворон... — Что ж вы стоите? Убейте меня.

Или — боитесь, псы Нуменора?

— Назгул! — и страх по рядам, как ветер. — Я ведь один — так что же вы встали?

Верно, я — Назгул, и все же — смертен:

Ваши мечи же — из заклятой стали!

Сдвинуться с места никто не посмел:

Горькие мысли хлещут, как плети,

Ранят больнее мечей и стрел...

— Мой властелин! Я молю о смерти.

Знаю, ты скажешь — не вышел срок.

Память — каленым железом — не стынет;

Я не прощу — пускай я жесток,

Ненависть — имя мое отныне.

Мордорский воин, несущий Смерть,

Гнев Саурона, Меч Саурона,

Всадник-Отчаянье — имя мне месть.

Память мне стала железной короной.

Харчевня затихла, осмысливая сказанное, я же сел за столик и попросил себе вина, да тарелку картошки. Лица этих людей я помню, правда Всадник уже не молод, зато является искусным бойцом-кавалеристом. Его сабли рубят головы врагам, стоит ему пронестись верхом на коне между противниками. Эх, скоро его не станет. Эльфы поэтому и не дружат со смертными, не понимаю: как с их хрупкой душевной организацией, Западные эльфы могут тесно общаться с людьми? Они же умирают постоянно, а ведь их считают близкими друзьями и успевают привязаться. Благо у синдаров с сильванами, да и моими нолдорами, контактов с людьми нет и мы процветаем, даже не смотря на кипиш устроенный Гортхауром. Дни бегства или Черные годы — так назвали это время. Эльфы бегут, бегут от страха в Митлонд — Серые Гавани под крылышко Гил-Галада, а оттуда уже и кораблями на Валинор. Еще немного и Эльфийский Союз распадется, ничего толком не сумев сделать, — не их же атакуют, а людей по ближайшим окрестностям. Даже Нуменор не трогаем, нам в их водах, тем более рядом с Валар — делать нечего, так — по немногу от посещаемых ими берегов Средиземья отщипываем. Все равно их поселений тут нет, одни только полудикие люди. Только чую я, Саурон скоро все-таки нарвется, если не на эльфов, то на нуменорцев. И что тогда?