— Твой любимый Элениум в наши дни применяют для лечения шизофрении, мне уже начинать беспокоиться?

— Пошел ты. И да, это мое отношение ко всем твоим нотациям относительно того, как я гроблю свое здоровье в свое свободное время.

Реборн уже попыхивал сигариллой, и Цуна, морщась, отгоняла от себя дым рукой.

— Дура. Твои маленькие пристрастия не были бы проблемой, если бы ты была парнем.

— Я не алкоголик, блин!

— Ну-ну, — Реборн ехидно улыбнулся: им как раз несли заказ. — Ты — не просто босс Вонголы, ты еще и молодая незамужняя женщина. Мы на Сицилии, детка, здесь махровый патриархат, смирись с этим.

— Пока я не устраиваю дебоши и не попадаю в газеты, все в порядке, — закатила глаза Цуна, пододвигая к себе стопку. — А если старым интриганам из Альянса что-то не нравится, всегда можно послать к ним, например, Хибари. Или сладкую парочку Ямамото-Сквало.

Реборн с нечитаемым выражением лица проводил взглядом в последний путь порцию гадкой огненной воды.

— Учти, если увижу, что ты пьешь раньше пяти вечера — упеку на реабилитацию.

— Да без проблем.

Киллер хмыкнул и попробовал свое зеленое подозрительное нечто.

— Второй вопрос на повестке дня. Почему половина особняка обсуждает то, что ты, якобы, кидалась в Занзаса туфлями?

Цуна моргнула.

— Я-асно. Надо проверить кабинет на наличие камер. Так и знала, что что-то тут не чисто…

— То есть, ты действительно… — кажется, Реборн даже развеселился.

— Конечно, нет! Знаешь, сколько стоит это орудие пытки? — девушка выставила на обозрение стопу с аккуратной туфелькой на шпильке. — Я запустила в него папкой с контрактами.

— Мне нужно повторно провести тренировку на «лицо кирпичом»?

— Нет, — Цуна ехидно улыбнулась. — Он и так без пяти минут мой муж, так что с ним я могу себе это позволить. И он меня выбесил. Сам виноват.

— И чем же он тебя прогневал? Называл бесполезным мусором? В этом он не так уж и неправ, между прочим.

— Ах, если бы. Угрожал прислать Сквало.

Если бы не соломинка во рту, которая портила все впечатление, от взгляда, которым наградил Цуну старый наставник, можно было бы забиться под стол.

— Чтобы он пел мне серенады.

— Прости, что?

Цуна, выразительно глядя на него, покивала.

— Ты только представь себе этот ужас. Врай, обещают рай твои объятья, дай мне надежду о, мое проклятье, враааай!

— Полночный бред терзает душу мне опять, врай, Донна Цуна, я посмел тебя желать!.. — подхватил киллер своим бархатным баритоном.

Цуна, смеясь, подцепила с тарелки маленький, похожий на пирожное бутербродик.

— Представь себе такие представления у меня под окном каждый вечер. А Занзас серьезно мне этим угрожал.

— Я даже знать не хочу, что подвигло его на подобные угрозы в твой адрес. Обсуждение брачного контракта за вычетом этого инцидента прошло удачно?

— Вполне. Нет, наверное, хорошо, что вы, интриганы, затеяли этот трагифарс. Отдам сына тебе на растерзание, а потом рожу себе дочку, будет хоть с кем поговорить по-человечески.

— И все-таки, относительно твоего пагубного пристрастия к алкоголю… — Реборн изъял из пальцев бывшей ученицы стопку и опрокинул себе в рот. — Урежь порции. Я настаиваю.

Цуна фыркнула и поднялась из-за стола, накидывая плащ на плечи.

— Приму к сведению. Кстати, побудь джентльменом хотя бы раз в жизни, оплати счет.

— Босс, я одного не пойму: зачем ты ее доводил?

— Подсматривал, мусор?

— Не я один. Итак?

— Хотел вытащить прежнюю Саваду из камуфляжа «железной леди». Что-то мне подсказывает, что сделать это теперь можно только на «слабо».

========== Условно мертвый ==========

Предупреждение: чернуха

о боже мой какие фрукты

какие овощи и сыр

вино какое и текила

о да поминки удались

— Так вот как его звали, — протянула Цуна, просматривая документы своего теперь уже покойного Хранителя Тумана.

В безвременную кончину иллюзиониста верилось с трудом, особенно после памятной встречи со Спейдом, который двести лет скакал по чужим телам. Но на зов учеников Мукуро не ответил, и экспертиза показала, что тело было настоящим…

По поводу смерти Мукуро Цуна могла сказать только одно: позорище. Иллюзионист был найден мертвым в джакузи, в своей квартире в центре Палермо, в компании початой бутылки Амаретто. С явными признаками отравления цианистым калием.