К сожалению, гарем у Мукуро был настолько многочисленным, что найти ту самую, разобиженную до смерти (в буквальном смысле) любовницу не представлялось возможным. Но подчистить концы все-таки следовало, поэтому Цуна практически сразу после того, как до нее дошло печальное известие, вызвала к себе Хром.

— Я бы не стала травить наставника, Босс. — Докуро грустно смотрела на Цуну своим единственным глазом. — Если хотите, синьор Хибари может подтвердить мое алиби.

Цуна не стала говорить, что Хибари и сам был бы под подозрением, если бы не манера исполнения. Бывший Глава Дисциплинарного Комитета предпочел бы просто избить старого врага до смерти, а не дарить ему отравленный ликер.

— Хром, дорогая, я не говорю, что именно ты его отравила, но ты должна меня понять. — Цуна тяжело вздохнула. — Мукуро поступил с тобой по-свински: сделал тебе ребенка, а сам не только отказался жениться, но еще и продолжил ходить по бабам. Лично я за такое не постеснялась бы, пардон, яйца оторвать.

— Знаете, Босс, — медленно проговорила Хром, — если бы он все-таки на мне женился, но продолжил развлекаться с другими девушками, это было бы обиднее.

Ученица Мукуро была очень доброй и совершенно незлопамятной девушкой; в Вонголе ее часто называли «наш радужный пони». К тому же, у нее с Хибари уже несколько недель как было что-то, отдаленно напоминающее роман… Да, ее можно было спокойно вычеркнуть из списка подозреваемых.

Завещание Мукуро составил давно, по достижению совершеннолетия, и был в этом не одинок: все-таки, мафия — это вам не детский сад. Он даже описал, какими хотел бы видеть свои похороны, и это сильно сэкономило время Цуне. Место Хранителя Тумана теперь занимала Хром, уже безо всяких оговорок.

Свой любимый «притон» Мукуро завещал Хибари, к вящему неудовольствию последнего.

Единственным, что во всей этой ситуации действительно доставляло Цуне дискомфорт, была необходимость появиться на похоронах под ручку с Занзасом.

Рыдающие модели и стриптизерши в траурно-черных мини заполняли особняк Вонголы с самого утра. Фран цинично вел счет и оставлял на гробу своего покойного учителя зарубки по числу дам в его гареме. Сам Мукуро, к слову, надушенный, напомаженный и причесанный, был буквально замурован в свои любимые лотосы по самые уши и выглядел восхитительно и трагично. Правда, ближе к полудню кто-то растянул его губы в тонкой, очень характерной хитрой ухмылке, так что начало казаться, будто Мукуро над всеми издевается и просто решил поспать в гробу. Цуна подозревала, что и в этом деле без Франа не обошлось.

Ах, если бы только все ограничилось зарубками…

В особняк могли пробраться репортеры, по коридорам сновали члены условно близких Вонголе кланов, и Цуне приходилось все время «держать лицо»: не хватало еще, чтобы на следующий день в газетах появилось что-нибудь неподобающее, или пираньи из Альянса решили, что в семье творится разброд и шатание.

Закрытое траурное платье натирало плечи и сковывало движения, ремешки черных туфелек садистски впивались в выпирающие косточки… Только вуаль на глаза казалась Цуне уместной: за ней было не видно выражения глаз, в которых ясно отражалось, что Донна Вонгола звереет с каждой минутой.

Сначала она наткнулась на милую компанию в гостиной для курения: на пуфиках и диванчиках с комфортом расположились Маммон, Фран и Хром с Хибари. Они говорили о «виновнике торжества» — точнее, говорила Маммон, а Фран вставлял свои убойные комментарии. Хром грустно вздыхала, Хибари же просто молчал.

И все бы ничего, но Маммон раскуривала самокрутку с едким, тяжелым запахом. При несовершеннолетнем Фране. Цуна знала, что все иллюзионисты время от времени балуются травкой, но не в тринадцать же лет!

— И это был цвет нашей профессии! — патетично высказалась Маммон, не замечая стоящую в дверях Цуну.

— Фран. Что ты здесь делаешь?

Судя по легкой улыбке на обычно безразличном личике Франа, ему уже было весело до безобразия.

— Я проникаюсь мудростью председателя профсоюза иллюзионистов, мэм.

— В душ, сейчас же!

Затем Цуна застукала около гроба Сквало, изображавшего Дарта Вейдера. Судя по тому, что Ямамото снимал представление этого театра одного актера на телефон, они в очередной раз на что-то поспорили.

— Падме… Не-е-ет… — натурально хрипел Сквало, склоняясь над морем белых лотосов.

— Суперби, лапонька моя. Я, конечно, понимаю, что наш Мукуро прекрасен как сенатор Амидала в третьем эпизоде «Звездных войн», но это не повод капать на него слюной.

Сквало выпрямился и с достоинством поправил галстук.

— Это ты виновата.

— В чем? — Цуна вздернула бровь, но Сквало из-за вуали, разумеется, этого не заметил.

— Не хрен было обзывать меня Скайуокером. Теперь этот придурок, — Такеши на «придурка» очаровательно улыбнулся, сохраняя видео, — называет меня папой и просит вернуться на Светлую сторону Силы.