На ресепшене молоденькая девочка очень быстро сообщила, что их доктор только-только вернулся с перерыва. И сейчас у него прием. Но Марик так жалобно сопел носом, что она тут же сообразила позвонить дяде Жоре и сказать, что Берги-Соколовские приехали.

Дядя Жора на то и был любимым, чтобы справиться с проблемой в считанные секунды – на свет божий из маленькой ноздри Маркела Алексеевича была извлечена ядовито-оранжевая запчасть от игрушки из Киндер-сюрприза.

– Что, родители? Инструкций не читаем? – сердито поинтересовался доктор. – Там русским по белому написано: после трех лет!

– Даже на погремушках пишут, что после трех лет, - глядя ошалевшим взглядом на яркую миллипиздрическую хрень, проговорил папаша.

– Ну-ну, - отобрав у похрюкивающего теперь уже от смеха Марика стетоскоп, дядя Жора смазал мальчишке ноздрю и вручил родителям. – Смотрите все же повнимательнее за ребенком, будьте любезны.

Даниэла в очередной раз хлюпнула носом и рассыпалась в благодарностях. Берг-Соколовский сурово поджал губы, глядя на сына. И тут же расплылся в улыбке. Дитя многих талантов. При его любознательности можно было ожидать и худшего. А если уж учесть то, что он был единственным внуком двух безумных бабушек и двух чокнутых дедушек… Кстати, о бабушках!

– Елена Сергеевна опять ему Киндер-сюрпризы коробками таскает? – спросил он уже в коридоре у бывшей жены. – Мы же обсуждали, что сладкое вредно.

– С Марией Францевной лучше обсуди! – Даниэла попыталась взять сына у бывшего мужа.

– Я ей говорил! – возмутился Леша. Мальчонка так вцепился в него, что и хотел бы – не отодрал бы. – Могла бы и проверить, что она ему притаранила.

Смирившись с решением Марика, Даниэла громко демонстративно вздохнула и протянула руку:

– Ключи давай! Иначе у нас случится новая истерика.

Новой истерики не случилось. Всю обратную дорогу на заднем сидении Леша басом декламировал «Мойдодыра». Ребенок разве что в рот ему не заглядывал. Хихикал и что-то лопотал. Наверное, что-то очень умное, но совершенно неразборчивое. В итоге все завершилось риторическим вопросом: «А Линат?»

И тут Леша смутился. На сей раз раздел завершился тем, что Ренат остался с ним.

– Надо же, помнит, - задумчиво протянул он, взглянув на затылок бывшей жены.

Затылок кивнул. Берг-Соколовская не имела ни малейшего желания обсуждать решение бывшего мужа оставить себе кота, «потому что она забирает сына». Из чего можно сделать самый логичный вывод: второй развод проходил менее цивилизованно. К нему, помимо прочего, подключились Ляпкины, усердно стремящиеся вырвать единственную дочь из лап «этого снежного человека».

Впрочем, как раз с котом-то было проще всего. Но и нелепее того, что можно себе представить. Просто наглое животное само умудрилось влезть в одну из коробок, которые он перевозил на съемную квартиру. Да и заснул в ней. Когда перебежчик был обнаружен, Леша стал в позу, если слово «поза» вообще подходило Бергу-Соколовскому. Кота отдавать он был не намерен. А объяснять, что жить в одиночестве невыносимо – слишком большой удар по гордости. Его гордости и остальных ударов вполне хватило.

В квартиру заходили снова в молчании. Марик к концу дороги задремал, и Леша сразу отнес его в постель. Освобождали от мудреного комбинезона вдвоем.

– Вот чудовище, - негромко констатировал Берг-Соколовский, глядя на маленькие джинсики, которые осторожно, чтобы не разбудить, стаскивала с ребенка Даниэла. – Я как-то в ухо гвоздь засунул. Чудом глухим не остался.

– Теперь ясно, в кого он такой! – проворчала она и накрыла сына одеялом.

– Можно подумать, ты не знала, в кого он такой. Тут уже не открестишься, как бы ни хотелось.

Она устало махнула на бывшего рукой и поплелась на кухню. Налила себе бокал вина и медленно пила, глядя в окно. Голова казалась совершенно пустой, как после тяжелой болезни. И совсем не удивилась, когда Леша показался здесь же, рядом с ней. Критическим взглядом осмотрел помещение. Тяжело вздохнул и спросил:

– Сильно испугалась, да?

– Давай без психоанализа, ок? Спасибо, что приехал.