— Автобот? — удивился ван Хофф, распознав в мигании сигнал SOS.

— Откуда, все здесь, — заверил Рамани.

— Нет, не все. Один мы потеряли во время грозы, — напомнил ему Карлссон.

— Ха, значит, нашелся.

— Я бы не был настолько уверен.

Однако прав оказался физик. Когда они подошли ближе, и Карлссон увидел, что осталось от машины — скорее, что из нее возникло, — он чуть ли не за грудь схватился.

— Невероятно!

— Крепко ему досталось, — вздохнул Кронкайт.

— Досталось! — фыркнул биолог. — Мужик, ты что? Его же в пыль разнесло!

— А ты видел, чтобы автобот оказался полностью уничтожен? — скривился Бринцев. — Я — никогда. Посветите-ка мне сюда.

Инженер присел на корточки, остальные окружили его полукругом, рассматривая совокупность странных объектов, выраставших из голой земли волнообразным рядом, заканчиваясь корпусом бота с по-прежнему работающим стробоскопическим фонарем. Они догадались, что видят результат самостоятельных попыток машины отремонтироваться, но повреждения были слишком велики, чтобы из этого вышло хоть что-то.

Бринцев поднял полурасплавившееся, почти безмозглое туловище и некоторое время в нем копался.

— Не поверил бы, если бы сам не увидел, — простонал, поднимаясь. — Девяносто шесть процентов синапсов к черту. Остальные закольцевались в пару остаточных вегетативных рефлексов: катаболическое усиление, стробоскоп, ну и это.

— Но что именно? Что он хотел сделать? — Ван Хофф подошел к первой череде форм. Та напоминала парус, надутый ветром, или воткнутый стоймя лемех с кругоподобными отростками по изогнутой стороне и с ажурной перфорацией посредине. Все похожи друг на друга как близнецы, с той разницей, что каждый следующий в ряду был больше предыдущего.

— Выглядит… хм, как часть мундштука верхнего сустава. Но обычно он меньше. Такой вот, — инженер пальцами показал размер.

— Отчего именно мундштук, почему не начал с существенных элементов? — громко задал вопрос физик.

— Не знаю.

— И, видимо, сохранил мобильность, хотя как…

— Не знаю! — повторил Бринцев раздраженно. — Возьму в мастерскую — может, и узнаю. Но наверняка не в этих условиях.

Капитан дал знак одному из рабочих автоботов, чтобы тот отобрал у инженера разбитые останки, и они двинулись дальше. Говорили мало, а через пару сотен метров замолчали вообще, будто вся семерка наконец решила, что болтовня на этой подохшей планете — занятие неуместное. Они ускорили шаг, подгоняемые не столько временем — его было достаточно — сколько насмешливым хохотом, казалось доносившимся из-за их спин.

Мирскому не хотелось об этом думать, но, с другой стороны, перестать он не мог. Они получили опыт, увы. Еще печальнее было то, что опыт не первый — и наверняка не последний. Немного пугала неистовая человеческая витальность и экспансивность вместе с порой проявлявшейся и настолько же невероятной тупостью. Словно они были Сизифами, обреченными на вечное повторение одних и тех же ошибок.

— Мы что, возвращаемся другой дорогой? — Голос Карлссона вывел его из задумчивости.

— Хм? — просопел ван Хофф, благодарный за повод для передышки. — Вроде бы нет… А может, и да, не знаю. Отчего ты спрашиваешь?

— Потому что ничего подобного не могу вспомнить.

Они стояли у неглубокой котловины, созданной склонами дюн, из дна которой вырастало нечто.

— Еще один фокус-покус, — фыркнул Бринцев.

Однако, когда они приблизились, впечатление, что на этот раз перед ними вещь — за отсутствием лучшего определения — настоящая и не подверженная очередным психоделическим трансформациям, переродилось в уверенность. Аркоподобная структура торчала из песка на высоту, как минимум, пары этажей. Черные, словно осмоленные пожаром шпангоуты, соединенные чуть более светлыми ребрами; острые шипы в местах соединений. Карлссон дотронулся до поверхности, а потом ударил в нее кулаком, добыв из структуры чистый, глубокий звук.

— Металл, — констатировал с недоверием ван Хофф.

Все замолчали, глядя на черный скелет уже совершенно другими глазами.

— Выглядит ужасно древним, — в конце концов отозвался Карлссон. — Сколько ему может быть лет?

— Много.

— Насколько много?

— Спроси спектрометр, — ответил физик, переводя взгляд на Мирского.

Капитан дал поручение одному из ботов.

Ничего не произошло: они увидели лишь короткую вспышку в месте, где лазерный луч коснулся артефакта, генерируя облачко плазмы. Через миг спектрограмма была готова, и многие брови приподнялись при взгляде на нее.

— Вот тебе и ответ, — сказал ван Хофф.

— Семьдесят шесть тысяч! — Биолог покачал головой. — И не коррозировало? Вот так дела!

— А кто сказал, что не коррозировало? Это едва огрызок. И, скажем в скобках, из какого-то невероятно экзотического сплава. — К Бринцеву возвращалось хорошее настроение. — Нужно бы здесь взять большее количество проб.

— Возьмем, — заверил его капитан.

— Вопрос, огрызок чего? — Ван Хофф обошел артефакт, в свете фонарей не такой уж и черный. Узор борозд, каверн и минеральных натеков был настолько же читабельным свидетельством возраста, как, скажем, глубокие морщины на лице старика. — Строения, машины, транспортного средства — как думаете?