Из укромных мест металлического пучка, скрученного настолько, что глаза мальчишки не могли различить его форму, исходил холодный электрический свет. Мальчик смотрел на него с восторгом.

— Кто ты? — прошептал.

Самая большая из крыс царапнула стену когтями в предсмертной судороге и затихла. Сзади неслись чьи-то пьяные крики.

— Никто, — услышал он через миг тихий, едва слышный голос.

Мальчик рассмеялся.

Вестник ввел Паскаля в залитый солнцем высокий зал. Увидев фехтующих, легко поклонился и оставил мальчика.

Лица обоих мужчин закрывали проволочные маски. На их торсах были легкие тренировочные кольчуги, на руках — длинные черные перчатки. Они осторожно сближались, подпрыгивали, скрещивали клинки, отступали, во все более быстром, нервном ритме, потом на миг замирали, громко дыша, и снова сходились, разделенные блеском и звоном стали.

Двое других поглядывали на них, стоя на некотором расстоянии. Гвардеец в черной униформе и слуга в шляпе, украшенной павлиньим пером, опирающийся плечом о стену и с явной скукой глядящий на сражающихся.

Один из фехтовальщиков вскрикнул от боли и выпустил рапиру из рук. Рукав его белой рубахи покраснел, кровь пролилась на светлые камни пола.

— Медик! Где он? Позовите его! — крикнул второй мужчина гвардейцу и бросил ему свою рапиру. Подбежал к раненому и вместе со слугой стянул с него маску и кольчугу, после чего оторвал рукав рубахи и, используя его как жгут, пережали руку повыше раны.

— Царапина, — с раздражением проговорил раненый.

Медик, с сумкой в одной руке и табуретом в другой, подбежал к ним и, посадив пациента, стал накладывать повязку.

Фехтовальщик, нанесший рану, кивнул гвардейцу. Тот сразу подошел и помог ему снять маску — развязав прикрепленные сзади кожаные ремешки, — а потом и остальное снаряжение. Кардинал только сейчас заметил неподвижно стоящего мальчика.

— Ты здесь, кавалер. Не самый счастливый момент… Но что же, давай, подходи. Представляю тебе Паскаля, виконт! Ролан де Жюссак, мой друг и товарищ. — Кардинал указал на видного мужчину, сидящего в окровавленной рубахе на табурете. Де Жюссак левой рукой откинул со лба иссиня-черные волосы и улыбнулся мальчику. Медик, осматривающий правое предплечье виконта, нырнул в открытую черную сумку, стоящую на втором табурете.

— Надеюсь, ты не испугался, мальчик? На самом деле это мелочь! — Де Жюссак улыбнулся Паскалю.

Медик скривился.

— Если не подхватите заражение за пару дней, переживете.

— Тогда обратись за платой через три дня, — сказал де Жюссак, передразнивая врача. — А Просперо я прикажу, чтобы тот оделил тебя иной наградой, если я сам не сумею уже тебя поблагодарить.

— Ах, так! — воскликнул доктор. — В таком случае я посоветовал бы еще и мазь — на всякий случай, а через час — сменить повязку, наложив на рану новую порцию лекарства. Но предупреждаю: это увеличит расходы!

Кардинал и виконт рассмеялись. Медик спрятал свои инструменты в сумку и вышел. Де Жюссак набросил на рубаху кафтан, кривясь от боли.

— В настоящем поединке этот человек убил бы меня без труда, — сказал кардинал. — Но он позволил себя ранить, относясь к моей персоне с большей осторожностью, чем требовалось. Губительная вежливость, которая может стоить жизни. Тем самым ты ввел меня в заблуждение, Ролан, прости.

— Ты слишком милостив, кардинал. Я отнесся к тебе легкомысленно, это моя вина. Но хватит об этом. Паскаль, для меня будет честью тебе помочь, — де Жюссак взвихрил волосы мальчишки. — Вытяни руки.

Он присел перед мальчиком и внимательно осмотрел его ладони.

— Мы подберем для тебя соответствующие тренировки. И начнем с чего-нибудь волнующего, ты не против? — ущипнул Паскаля за щеку. Мальчик улыбнулся.

— Чудесно, — с удовлетворением произнес кардинал. — Полагаю, ему понравилось. Я давным-давно не видел, чтобы он кому-то улыбался. Сказать честно, уже это удивительно.

— Он кажется славным малым, у него все есть, — де Жюссак поднял рапиру с пола и вложил ее в ножны.

— Я рассчитываю, что, пребывая в твоем обществе, он обретет уверенность в себе. Научи его сражаться. Это единственное умение, достойное всех прочих, вместе взятых.

— Если бы я тебя не знал, господин, был бы удивлен такой декларацией.

— Прости, дружище, но это не значит, что ты хорошо меня понимаешь.

— Ох, все, что ты говоришь, понятно, но всякий слушающий понимает это по-своему.

Кардинал рассмеялся и взял виконта под руку.

— Если ты чувствуешь себя достаточно хорошо, я приглашаю вас обоих на шербет. Самое оно в это время суток. Что скажешь, Паскаль?