Алвинн вспомнил, что буквально накануне видел однорукого на утреннем приеме во дворце — он прибыл из Кир-Кайдэ вместе с лордом Иремом и остальными членами имперского посольства. Только тогда на этом мужчине был зеленый бархатный колет с золотым знаком Семилистника, свидетельствующим о научных занятиях, а сейчас эмблема с семилистником была вышита простой нитью на его рубашке.

— Это, кажется, «практическая магия» Итлина Иорвета?.. — спросил однорукий, глядя на монументальный том, лежавший перед Алвинном. Безликий даже не сразу понял, о чем речь, но потом вспомнил, что та книга, которую он снял с полки, зацепившись взглядом за знакомое название, действительно была ничем иным, как «Опытами практической магии» — фундаментальным сочинением времен Великого Раскола.

— Да, — с ноткой удивления ответил Алвинн. Это прозвучало так, как будто бы он сам не очень понимал, как эта книга оказалась на его столе.

— Никогда не мог заставить себя дочитать ее до конца, — внезапно улыбнулся незнакомец. — Слишком уж сухое изложение. Но иллюстрации просто прекрасные.

Пораженный этим неожиданным замечанием, Алвинн ничего не ответил однорукому — а сам попробовал представить, как бы среагировал этот ученый, если бы каким-то образом узнал, к кому он обращается. Светловолосый расценил его молчание, как желание остаться в одиночестве, слегка кивнул ему и отошел. Безликий поневоле проводил его глазами. Большинство людей, казалось, инстинктивно чувствовали, что от него следует держаться в стороне. Но обладатель вышитого на рубашке семилистника оказался исключением — и это не могло не удивлять.

Алвинн попробовал сосредоточиться на чтении, и это ему даже удалось, но, тем не менее, время от времени он отвлекался и бросал косые взгляды в сторону стола, за которым работал однорукий. В отличие от большинства посетителей Книгохранилища, светловолосый ученый не читал и даже не делал какие-то выписки. Перед ним лежала кипа разрозненных листов, и однорукий что-то быстро и убористо писал на самом верхнем, с головой уйдя в это занятие. Когда Алвинн случайно посмотрел на него полчаса спустя, светловолосый уже не писал, а перечитывал написанное, вычеркивая целые абзацы и сосредоточенно покусывая кончик своего пера.

В последующие дни Безликий часто видел необычного ученого в Книгохранилище. Причем, если сам Алвинн приходил и уходил, когда ему заблагорассудится, то однорукий проводил в библиотеке целые часы, все время занимаясь своей писаниной. Это заставляло думать, что это занятие было для него не развлечением и отдыхом от дел, а собственно работой, которую приходилось выполнять по плану.

Прошла целая неделя, прежде чем между Алвинном и одноруким состоялся новый разговор. На правах гостя императора, Алвинн ходил в Книгохранилище в любое время, тогда как для обычных посетителей библиотека закрывалась в восемь пополудни, или, как сказали бы в столице, к двенадцатой страже. Таким — пустым и темным, без шатавшихся по залам посетителей — Книгохранилище нравилось Алвинну гораздо больше. Можно было зажечь масляную лампу и читать, но еще чаще Алвинн предпочитал оставаться в темноте — ходить по залам, прикасаясь к теплым корешкам старинных книг, или смотреть на надписи, змеившиеся по камню поверх книжных полок. Альды вырезали буквы прямо на камнях, а потом заливали эти углубления блестящей краской — черной, алой или золотой. В один из таких вечеров Алвинн наткнулся на однорукого ученого, который с неожиданной для своего увечья ловкостью снимал с полок очередную книгу, просматривал ее оглавление, прижав тяжелый фолиант к груди, а потом возвращал его на место. Светильник, который однорукий принес с собой, стоял на краю ближайшего стола, разбрасывая вокруг себя колеблющийся круг оранжевого света. Собственно, именно этот мерцающий свет и привлек Алвинна, заставив его свернуть в круглый зал.

Ученый, видимо, почувствовал чье-то безмолвное присутствие и обернулся. Алвинн ожидал, что однорукий вздрогнет, увидев в темноте неясную высокую фигуру и тускло блестевшую при свете лампы маску. Но ученый снова удивил его.

— Ах, это вы, — сказал он таким тоном, будто не могло быть ничего естественнее, чем столкнуться в полутемном опустевшего Книгохранилища с таким зловещим гостем. Несмотря на то, что час был поздним, и в библиотеке наверняка не осталось ни одной живой души, помимо них двоих, было не очень-то похоже, что светловолосый ощутил тревогу или же какую-то неловкость. Поставив на место книгу, которую он просматривал до этого, мужчина обернулся к Алвинну всем корпусом. — В последнюю неделю я все время вижу вас в Книгохранилище. Но первый раз, мы, кажется, встретились в императорском дворце. Вы — гость Валларикса?

— Скорее уж, его племянника, — ответил Алвинн, удивленный непринужденными манерами своего собеседника. Он что же, в самом деле не чувствует никакой опасности?..

— Значит, вы знаете лорда дан-Энрикса?

— Уже лет восемь как, — сумрачно усмехнулся Алвинн. Однорукий посмотрел на него с каким-то новым интересом.

— В самом деле?.. Удивительно, что я никогда раньше вас не видел.

— А вы что, знаете всех, кто как-то связан с Меченым? — не удержался от сарказма Алвинн.

Молодой ученый не обиделся.

— Вплоть до сегодняшнего дня я полагал, что всех, — c улыбкой сказал он. — Я, если можно так сказать, его биограф.

— Кто-кто?.. — переспросил Безликий, все сильнее изумляясь.

Улыбка на лице его собеседника сделалась еще шире.

— Извините, я ведь даже не представился… Меня зовут Кэлрин Отт. Я императорский хронист и помощник мэтра Саккрониса, здешнего архивариуса. Днем я обычно занимаюсь тем, что помогаю ему в составлении «Новой истории Легелиона», посвященной двум последним войнам. А по вечерам я пишу книгу о «дан-Энриксе». Хотите посмотреть?

Алвинн как будто бы со стороны услышал собственный приглушенный маской голос, произносящий «да».

— Тогда пойдемте, — сказал Кэлрин Отт. — Сдается мне, я все равно не найду здесь того, что искал.

Безликий ясно чувствовал, что в его собеседнике нет даже самой слабой искры Дара, но не мог отделаться от ощущения, что этот Кэлрин Отт — какой-то маг. Во всяком случае, та легкость, с которой он втянул Алвинна в беседу, была в чем-то сродни волшебству.

Впрочем, эта загадка могла разрешаться куда проще. Меченый наверняка сказал бы, что все это время Алвинну мучительно хотелось с кем-нибудь поговорить — просто он не позволял себе даже подумать ни о чем подобном, считая такие человеческие_ мысли совершенно недоступными Безликому. Алвинн еле сдержался, чтобы не помотать головой — до того ярко встал перед его глазами образ Рикса, улыбавшегося своей раздражающей улыбкой, означавшей «я же тебе говорил».