Провожая их глазами, Крикс почувствовал себя таким опустошенным, как будто он в самом деле дрался с тремя противниками одновременно. Но потом он вспомнил об Эвро — и обернулся.

Раненый пытался опереться на руки, как будто собирался встать — но получалось очень плохо. Когда ему все же удалось немного приподняться, его тут же вырвало на смятую копытами траву. Меченый вспомнил, что случилось с Фэйро, которого тоже ранили оружием «кромешников», и по коже у него прошел мороз.

Крикс сунул Ривален в ножны, подошел к разведчику и присел рядом с ним на корточки. На первый взгляд полученная Эвро рана выглядела не особенно серьезной — рассечены мышцы шеи и спины, но сухожилия и кости целы. Будь это обычный меч — досаточно было бы наложить швы, перевязать и провести неделю в полном покое. Но сейчас не приходилось сомневаться в том, что дела обстоят значительно серьезнее. Меченый осторожно перевернул трясущегося, словно от озноба, айзелвита на спину — и тихо выругался, увидев мутные глаза, закаменевшие от напряжения мышцы вокруг рта, и судорожно подергивающееся лицо.

Крикс вдруг подумал, что у него была масса времени на то, чтобы узнать, не существует ли каких-то способов бороться с магией Безликих. Он мог бы спросить об этом Алвинна, пока выхаживал его от ран. А мог задать этот вопрос Седому, когда разговаривал с ним этой ночью…

Почему он этого не сделал?! Неужели ему было мало смерти Фэйро?!

Услышав совсем рядом чьи-то осторожные шаги, Крикс обернулся — и увидел Рельни, бледного, как полотно.

— Кто ты такой?.. — негромко спросил он. — Ты маг?

Крикс покачал головой.

— Нет, Рельни. Я не маг.

«А жаль. Маг бы, по крайней мере, знал, что теперь делать с Эвро».

— Так кто же ты?.. И что ты сделал с этими Безликими?

— А что я с ними сделал? — спросил Крикс, слегка пожав плечами. — Я отвлек того, который собирался добить Эвро. Потом они услышали звук рога — и вернулись к своим. Я думаю, что это был сигнал, после которого все находившиеся в лесу отряды должны были съехаться в условленное место.

— Они тебя испугались. Я же видел, — настойчиво сказал Рельни.

Меченый сделал вид, что ничего не слышал, и снова повернулся к Эвро.

— Ты можешь ему помочь? — спросил Лювинь, поняв, что ответа на первый вопрос он так и не дождется.

— Я не знаю, — глухо сказал Крикс.

— Надо что-то решать. Эти Безликие могут в любой момент вернуться с подкреплением. Мы должны либо забрать его с собой, либо добить.

— Добить?.. — повторил Меченый, вспомнив про Фэйро.

Рельни тяжело вздохнул.

— Я понимаю, странно убивать кого-нибудь из-за такой царапины. Но ты же видишь — это не простая рана. Те, кого ранят «кромешники», не выживают, Рикс. А умирают они несколько часов, а то и дней подряд, и выглядит это на редкость омерзительно. Поэтому мы всегда их добиваем. Это лучшее, что можно для них сделать. Я просто подумал — вдруг ты знаешь какой-нибудь способ…

«Я не знаю никакого способа» — подумал Крикс, чувствуя, как сердце бешено колотится о ребра. Может, Рельни прав, и милосерднее всего было бы добить Эвро сразу?

— Помоги мне его поднять, — сказал он вслух, стараясь, чтобы его голос прозвучал достаточно решительно.

— И все-таки ты маг, — заметил Рельни удовлетворенно.

— Да хоть сам император, — огрызнулся Меченый. — Если тебе нравится так думать — я тебе мешать не буду. Бери его за ноги, только поосторожнее. Вот так… Теперь пошли.

В сгущавшихся над лесом сумерках горевший под деревьями огонь создавал непередаваемое ощущение тепла и защищенности, но подошедший к Меченому Рельни покосился на него с неодобрением. Здесь, на границе Древесного города, огня не разводили вовсе — даже пищу охранявшие границу айзелвиты не готовили на месте, а получали от живущих в глубине Лисьего лога.

Впрочем, в настоящую минуту Рельни явно занимали вещи поважнее, чем какой-то там костер.

— Мне только что сказали, что Атрейн уже в Древесном городе. Его отряд приехал всего несколько часов назад, но ему уже сообщили об утреннем происшествии с Безликими. Сенешаль хочет видеть нас обоих.

— Не сейчас, — ответил Меченый, не отрывая глаз от Эвро. — Я не могу оставить его здесь. Иди один.

— Что я скажу Атрейну?.. — тоскливо спросил Рейнар.

— Скажи, что я сожалею, — с ноткой нетерпения ответил Крикс. — И попроси кого-нибудь, чтобы принесли еще веток для костра. Он того и гляди потухнет.

— Не потухнет. Лучше бы ты не бросал туда так много веток сразу… этот твой костер и так слишком большой, — с едва заметной ноткой недовольства отозвался Рельни. Впрочем, несколько секунд спустя он примирительно сказал — Я понимаю, ты заботишься об Эвро. Но мы должны думать и об остальных. Граница слишком близко, ты же понимаешь. В этой части леса вообще нельзя разводить огонь — это может выдать гвиннам наше местонахождение.

Крикс промолчал — и Рельни, сдавленно вздохнув, ушел, а оставшийся в одиночестве «дан-Энрикс» подбросил в костер еще несколько веток. К вечеру в лесу похолодало — воздух стал промозглым и сырым, а от оврага расползались клочья серебристо-белого тумана. Крикс никак не мог отделаться от странного, ничем не обоснованного ощущения, что из промозглой темноты за ним следит чей-то недобрый взгляд — и этот кто-то терпеливо дожидается, пока «дан-Энрикс» не уйдет.

Поэтому южанин и не собирался уходить.