Наложив повязку, Карлайл взял меня на руки и понёс в дом, для нормального осмотра и обработки раны. Элис осталась на озере. Не представляю, как она собирается уничтожать все следы моей крови там, однако, что-то мне подсказывает, что большой части льда на озере уже скоро не будет.

Дома нас уже ждала, очень взволнованная, Розали и Эсми, приготовившая всё, что может потребоваться её мужу.

— Насколько всё плохо? — спросила Розали, когда Карлайл положил меня на импровизированную кушетку.

— Ничего смертельного, но заживать будет долго, — сказал доктор, снимая бинт. — Придётся наложить шов.

Я хотела спросить, как Джаспер, куда они дели Питера и Шарлотту, сказать, что я, похоже, боюсь иголок, но язык не ворочался, а зеркало показывало смертельно бледную, практически не выделяющуюся на фоне вампиров, девушку. Джинсы, едва Розали их стянула с меня, были сожжены, вместе с первым бинтом.

Карлайл убирал кровь, которая никак не переставала течь, чтобы открыть полный доступ к моей ноге, Розали тут же уничтожала всё, что касалось её. Я старалась не смотреть на ногу, боли я не чувствовала, только сейчас я вспомнила, что Карлайл что-то вколол мне, когда мы были ещё там, однако, от вида крови мне становилось, откровенно говоря, плохо. То, что меня до сих пор не вырвало, какое-то ужасно счастливое недоразумение, в этот ужасно несчастливый день, удивляющее даже меня.

Никогда не думала, что боюсь крови. Правда, мне и столько крови за раз видеть не приходилось. Какая-то часть меня находила эту ситуацию забавной, девушка, которая живёт с вампирами и собирается стать такой же, боится крови.

Даже сквозь обезболивающее я почувствовала сильное жжение, Карлайл чем-то обрабатывал порез.

Все процедуры, ни одна из которых не была приятной, длились больше получаса. Взглянуть на ногу я решилась только тогда, когда рана была полностью чистой и обработанной. Всё было не так страшно, как мне казалось, хотя и не очень приятно. От колена и до бедра шёл глубокий, широкий порез, который, даже будучи чистым, внушал ужас. Видимо, потеряла я много крови, так как Карлайл, посреди обработки ноги, попросил Эсми съездить в магазин и купить продуктов, помогающих восстановить организм после кровопотери.

Я же сидела, боясь даже пошевелиться, словно одним движением я могу снова всё испортить.

Не было ни боли, ни стыда, ни страха. Лишь пустота.

Лучше чувствовать себя ребёнком, которого опекают взрослые, чем подвергать их мучениям, а себя риску быть убитой одной из тех, кого я люблю.

— Тем единственным, кого ты любишь больше всего, — «услужливо» говорит мой внутренний голос.

Как бы я не хотела не соглашаться с ним, я видела, что он единственный из Калленов, кто поддался своей жажде, пусть и на секунду, но у остальных даже подобной мысли не возникло. Он не смог быть рядом со мной, когда мне была нужна его поддержка. Конечно, я его не винила, но это больно ранило, больнее, чем какая-то льдина, знать, что твой любимый в очередной раз страдал из-за тебя.

А теперь он убежал, возможно, он опять пропадёт на несколько недель, ведь ему будет стыдно даже смотреть на меня, он всегда стыдился того, что слабее других в соблюдение животной диеты.

Подумав, я поняла, что ужасно горжусь им. Да, мне было обидно, что его не было рядом, когда я так нуждалась в его поддержке, но он, несмотря на его тяжёлое отношение к человеческой крови, был в шаге от меня, смог оттолкнуть Питера, в очередной раз защитив, а только потом ушёл. Он смог, справился. То, что он убежал, не делает его слабым. Он смог убежать, а это показатель того, насколько сильнее он стал.

Надеюсь, он не занимается сейчас самобичеванием, хотя, скорее всего, так оно и есть.

Замотав мою ногу Карлайл отправляет меня спать, я уже хочу сказать, что спать мне не хочется, как глаза начинают слипаться. То ли стресс, то ли большая кровопотеря, а, возможно, Карлайл дал мне какое-то седативное, но засыпаю я, стоит моей голове коснуться подушки.

Просыпаюсь ночью, пытаясь понять, сколько часов я проспала. Очевидно, не меньше шести, но точно я не знаю. На прикроватной тумбочке стоит стакан с красной жидкостью, судя по запаху, гранатовый сок, и гематоген.

Только думать о них я не в состоянии, нога горит от боли, так сильно, что хочется кричать. Наверное, из-за этого я и проснулась. Мне срочно нужен лёд. Едва я успеваю об этом подумать, как на кровати оказывается некто, скрытый темнотой. Перед глазами мутно, поэтому я даже не могу понять кто.

— Нога… горит, — выдавливаю я, смаргивая слёзы.

— Тшш… — Джаспер? Он аккуратно кладёт руку, помогающую лучше любого льда, к горящему месту, я же прижимаю её сильнее, надеясь утихомирить пожар под повязкой, помогает.

— Я тебя не вижу, Джас, — тихо говорю я.

— Секунду, — не успеваю я возмутиться пропаже его холодной руки, приносящей такое облегчение, как зажигается свет, а рука ложится обратно ещё до того, как я успеваю что-то увидеть.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, щурясь от света.

— Вроде как я должен тебя об этом спрашивать, — мрачно усмехается блондин, убирая руку с моей ноги, кладя туда же голову. Как же приятно, причём, не только ноге.

— Со мной всё в порядке, царапина, — небрежно говорю я, запуская пальцы в мягкие, густые волосы, он бросает на меня злой взгляд и я поправляюсь: — Что бы со мной не было, Карлайл мне помог, теперь всё будет хорошо, а вот ты… Ты в порядке, Джаспер?