Я впиваюсь в его губы, прижимаясь к нему, он, громко рыча, впечатывает меня в большой камень, крошащийся под давлением наших тел. Несколько секунд и камень продавлен насквозь, он впивается в мои губы яростным поцелуем, покусывая. Не сдерживая себя. Он никогда меня так не целовал.

Только теперь я поняла, насколько сильно он себя контролировал. Не представляю, как можно быть с хрупким, беспомощным человеком и не прикончить его, как минимум, силой.

Я смотрю в глаза Джаспера, они почернели от желания, он разворачивает меня спиной и агрессивно толкает на траву, одновременно снеся несколько деревьев, тут же прижимаясь к моей спине, я выгибаю спину, повторяя контуры его тела. Он возбуждён. Я тоже.

Перевернувшись под ним я тяну лицо Джаспера к своему и целую со всей страстью, выплёскивая ярость, скопившуюся во мне, от отвечает мне тем же. Резко дёрнув за его джинсы, я их срываю, поступая так же с остальной одеждой. Пользуясь своей силой я переворачиваю Джаспера, оказываясь сверху и любуюсь на него.

— Идеально, — хитро говорю я, ведя пальцами по его животу, он откидывает голову, полностью доверяясь мне, а я этим, само собой, пользуюсь, приникая губами к его возбуждённому члену.

Я помню, как осторожен он был в прошлый раз, сейчас этого нет и в помине, он движется мне навстречу резко, грубо, иногда даже причиняя боль, но, чёрт, нет ничего лучше. Я чувствую, когда он начинает на меня проецировать, заставляя меня действовать ещё активнее. Чем лучше ему, тем лучше мне.

Мои длинные волосы, намотанные на руку Джаспера, служат идеальным рычагом для управления моими движениями, но я не хочу подчиняться, я хочу действовать сама, поэтому, вырвавшись, я строго смотрю на Джаспера.

— Лежи смирно.

— Есть, мэм, — ухмыляется тот, закидывая руки за голову.

Я возвращаюсь к своему, крайне увлекательному, занятию. Я обнажаю зубы и провожу ими по всей длине, осторожно, чтобы не прикусить, заставляя Джаспера вскрикнуть от удовольствия, которое отразилось и на мне. Я продолжаю посасывать его член, увлекаясь всё больше, иногда я обнажаю зубы, иногда провожу по нему языком, каждое моё движение доставляет Джасперу безумное удовольствие, которое он позволяет мне разделять с ним.

Помогая рукой я играю с его головкой, лаская, играя с ней, после чего снова резко беру его в рот почти полностью, настолько глубоко, насколько это возможно, и тогда Джас, вскрикнув моё имя, кончает. Это ещё приятнее, чем я помнила. Облизываясь, я смотрю на него, а он смотрит на меня, подняв выжидательно бровь.

Прикусив губу, я медленно раздеваюсь, дразня, но его планы отличаются от моих, уже через секунду я под ним, полностью обнажённая, а мои руки крепко удерживаются над моей головой.

Он тянется вниз, проникая языком в моё, до крайности возбуждённое, лоно, прикусывая и лаская. Он помогает языку пальцами, а я теряю рассудок от его ласк. Он поднимает меня и, неожиданно, вводит несколько пальцев в задний проход, двигаясь синхронно, доводя меня до абсолютного безумия. С громким криком я получила такое дикое наслаждение, о существовании которого и не подозревала. Я поднимаю его лицо к своему, грубо целуя.

— Войди в меня, сейчас же, — приказываю я, одновременно моля.

— С огромным удовольствием, — отвечает блондин.

Джаспер, поднимая меня, прикусывает сосок, заставляя меня застонать, и он уже во мне, двигаясь резко, грубо, невыносимо приятно. Я обвиваю его ногами, пытаясь сжать его возбужденную плоть внутри себя, он рычит мне на ухо, а я держу свой ритм, доставляя нам обоим невероятное удовольствие.

Мало, как же мало.

— Войди полностью, — рычу я, откидывая голову.

Он подчиняется, войдя, впервые, до самого конца, это приятно до боли. Теперь он полностью выходит, входя до конца уже через секунду. Мы движемся с нечеловеческой скоростью. Лес окутан нашими криками, стонами и рычанием, но нам плевать.

Осознание того, что нам не нужно останавливаться, чтобы передохнуть, опьяняет.

Три дикий оргазма спустя, Джаспер поднимает меня, прижимая к очередному камню животом, и, не дожидаясь моей реакции, входит в меня сзади, от неожиданной боли я вскрикиваю, но его это не останавливает, наоборот движения становятся грубее, безумнее, рычание, смешанное со стонами, не прекращается, когда ещё один валун крошиться в пыль, мы падаем на землю, ни на секунду не остановившись. Я подчиняюсь его желаниям, помогая ему зайти как можно глубже.