Девушка, сперва быстро и жадноскользившая руками по его телу, стала двигаться медленно и нежно. Вернувшаяся к Петиру привычная уверенность успокоила ее. Не было никакой спешки. Теперь все казалось более обдуманным, значимым, особенным. Да, так и есть… Все и было особенным.

Но когда руки Петира оказались на ее груди, Санса перестала владеть собой. Ее левая рука обхватила его голову и судорожно сжаласьна волосах, крепко держась за них. Мужчина приглушенно застонал в ответ, заставляя Сансу буквально сгорать от возбуждения. Она сильнее сцепила пальцы, и поцеловала его снова, жарко и страстно, получив такой же дикий поцелуй в ответ. Оторвавшись от губ, он двинулся к ее подбородку, и горлу, и шее, оставляяна коже горячиеследы. Дыхание девушки сбилось, она положила руки на спину мужчины и попыталась притянуть его еще ближе. Ногти оставляли на коже царапины, ища возможность держаться. Петир застонал, на этот раз громче. Осмелевшая, Санса снова, чуть сильнее, провела ногтями по ровной спине. И стон, последовавший за этим, был еще громче и глубже. Санса, охваченная безумным возбуждением, опять и опять царапала кожу, оставляя по всей спине красные следы.

Его рука сжимала грудь девушки сильнее и сильнее, почти до боли. Сансе нравилось это чувство. Она никогда не осмеливалась так грубо, с такой силой касаться себя, но теперь поняла, что именно этого она и хочет.Ласки, граничащей с жестокостью. Сама того не осознавая, она вдруг вскрикнула:

– О Господи, да, да…

– Ты только что произнесла имя Господа всуе, любовь моя?
– он дразнил ее, голос был хриплым и грубым. – Не боишься, что Он тебя накажет? Или это сделаю я?

Санса облизала пересохшие губы

– Да, - прошептала она надсаженным от возбуждения голосом. – Прости меня, отец, ибо я согрешила.

Она избавилась от последней вещи, скрывавшей ее наготу. Она не боялась, нет. Она была готова.

– Иди, - бросил Бейлиш, - ты знаешь, что делать.

Санса мгновенно подчинилась. Ступая по ковру босыми ступнями, она пересекла комнату. Замерев на секунду у стола, она приподняла руки и нагнулась, ложась на жесткий стол, обжигающий холодом разгоряченную мягкую кожу.

Петир шагнул следом за ней, и его руки заскользили по телу, дотрагиваясь до волос и спины, к ягодицам, поглаживая, лаская и сжимая их, пока кровь не прилила к коже, заставив ее покраснеть.

– Снова семь, я думаю, - бросил он, и Санса кивнула.

– Да, отец.

Первый удар был мгновенным. Тяжелая, острая боль пронзила ее тело. Но это было именно то, о чем беззвучно умоляла Санса. Не позволяя себе говорить лишнего, она начала считать.

– Один, - ее голос был твердым,уверенным и спокойным, ей понравилось, как он прозвучал.
– Спасибо, отец, - добавила она мысленно.

– Ты хочешь, чтобы я был более нежным?
– спросил он, и улыбка, проступившая на губах, была слышна в его речи.

– Пожалуйста, нет, - не задумываясь, выпалила Санса.

– Что ж, хорошо, - ответил священник.

Второй удар. Такой же жесткий, как и первый, и Санса вскрикнула, теряясь в сладком блаженстве. Она была в таком отчаянии, и каждой клеточкой своего существа она желала ощущать его руки на ней, в ней, безнадежно ожидая, что он доведет ее до края, дарует ей облегчение. Но он наказал ее, и так было еще лучше. Удары были единственным, что отвлекало ее от жажды, бушующей внутри. Боль была единственным, что делало ее терпеливой. И Санса сказала:

– Два.

– Ты великолепна, Санса, - нежно прошептал мужчина, а его ладонь снова опустилась вниз. – Я так горжусь тобой.

И это было слаще, чем боль. Санса улыбнулась.

– Три, - она помнила, что сначала должна считать. – Спасибо, отец.

Петир снова ударил ее, и на этот раз Санса закричала. Удары стали всем, что имело значение, ощущением, резонирующим во всем теле, они овладели ей, отправляя ее тело в горящую преисподнюю. К огню, что очистил ее лучше любой молитвы.

– Четыре.

Следующий удар не заставил себя ждать, и на этот раз Сансе пришлось усилием воли удерживать руки на столе. Оставаться в нужном ему положении было сложнее, чем она думала. Хотелось дрожать, выгнуть спину, откинуть назад голову и двигаться навстречу каждому удару, пытаясь оседлать каждую волну экстаза, котораяпроходила через ее тело. Но она заставила себя оставаться на месте. Так ощущения были сильнее, и все, что Санса могла делать, - это лежать, позволяя боли омыть тело и похоронить его под собой. И выразить словами это было невозможно.

– Пять.

– Еще два, милая, - напомнил Петир, и Санса не знала, радость или разочарование вызвали эти слова, но следующий удар прогнал эти мысли прочь. Останется след, она была уверена. Осознать это было почти так же захватывающе, как и все остальное.

– Шесть.

Последний раз был сложнее предыдущих, и впервые Санса почувствовала, что глаза наполнились слезами. Но это была цена, которую она была готова заплатить. Закрыв глаза на секунду, она заставляла себя дышать через боль.