– Так кто же ты? – Таер шагнул поближе.

– Я смерть, – ответила она и исчезла.

– Вы поняли, что это значит? – спросил Форан. Таер слегка потер руки и ответил:

– Кое-что. Ясно одно, она довольствуется не только кровью. Я преподнес ей историю, и она получила больше, чем я предполагал. Только так она узнала, что я был одним из командующих Геранта?

Для той истории он вызвал магию – гораздо больше магии, чем раньше, – и это случилось почти сразу после того, как Теллеридж сообщил, что они обуздали его магическую силу. Он понял, что Теллеридж считал, что они отобрали его магическую силу… Но теперь понятно, что в магии все гораздо тоньше.

– Солгите мне, – попросил Таер.

– Я отдал в залог своего жеребца, – тут же соврал Форан, по-видимому равнодушный к неожиданной смене темы. – А зачем это вам?

– Ну, – Таер задумался. – Я неправильно понял, что имел в виду Теллеридж, когда сказал, что они обуздали мою магическую силу. Я могу услышать, когда вы лжете… но когда Теллеридж или Мирцерия – нет.

– Твоя магия действует, но только не на членов Пути, – понял Форан.

– Похоже, что так.

– Прежде чем я уйду, у меня есть две просьбы. Первая: я прошу, чтобы вы никому не говорили о Памяти. – Форан безрадостно улыбнулся Таеру. – Знаете, для меня это больше, чем общественная проблема. Если поползут слухи о Памяти, меня ждет топор палача. Империя помнит урок, преподнесенный Черным: император не должен быть связан с магией.

– Без вашего разрешения ни слова не сорвется с моих губ, – обещал Таер.

– Если удастся, постарайтесь узнать, является ли ваш септ – Авар, септ Легея, – членом Тайного Пути? – вздохнул Форан. – Теллеридж… паук, который прячется от дневного света, пока плетет свою паутину, и отправляет туда своих друзей и врагов, делая их смертельными заложниками, не подозревающими, куда тащат их эти нити. Если он втянут в Тайный Путь, тогда они для меня представляют угрозу и наоборот. Я должен знать, кому мне доверять.

– Если смогу, – ответил Таер и криво усмехнулся. – Так как у меня нет выбора относительно моего места пребывания, постараюсь быть полезным.

После того как Форан ушел, он немного поспал. Он не представлял, сколько прошло времени, потому что к нему не заглядывали солнечные лучи: его камера всегда освещалась свечением камней.

Страстное желание попасть домой не давало заснуть. Он не находил себе места и кружил по камере оттого, что невозможно никак повлиять на ситуацию. Он даже не смог спросить, может ли Форан передать Сэре весточку. Его язык не произнес ни слова.

Именем Большого Баклана и Совы Я лишаю тебя свободы просить у кого-либо помощи в побеге… Сэра бы помогла сбежать, если могла. Он предположил, что достаточно способствовать совершению магии Теллериджа.

Если бы Сэра знала, где его найти… но она не знала. Скорее всего, она думает, что его уже нет в живых.

Скорее всего, он умрет, так и не увидев ее снова: что-то в самоуверенном виде Теллериджа подсказало Таеру, что очень много Вечных Странников нашли здесь свою смерть.

Таер закрыл глаза и прислонился лицом к прохладной каменной стене. Ее не было рядом, но он всей своей душой мысленно притягивал ее к себе. «Память Совы», – так она это называла, когда он запросто вспоминал слово в слово весь разговор, случившийся несколько месяцев назад. «Одаренный», – так говаривал его дед, когда он мог спеть песню, услышанную впервые. «Проклятый», – теперь так думал он, визуализируя бледное лицо девушки – почти девочки – Сэры, когда увидел ее впервые. Проклят своей памятью, которая хранит воспоминания в его сердце в таком месте.

Мысленным взором мало-помалу он воссоздавал ее лицо, любимый изгиб плеча и необычный цвет ее волос.

«Гордая», – подумал он. Она обладала чувством собственного достоинства. Ее твердость читалась в приподнятом подбородке, демонстрирующем открытый вызов сидящим в таверне. Он смог увидеть на ее запястье синяк, поставленный владельцем постоялого двора, который схватил ее за руку и рывком вытащил из постели.

Он подумал, что она интриговала его и потом. В полной ясности своей памяти он увидел, как молода она была, чуть старше, чем девочка-подросток, и все же не прошло и сезона, как они поженились.

Сторонясь теперь предложенной ему роскоши, Таер сел на пол и прислонился спиной к стене. Он вспоминал ее и знал, что каждое мгновение любил ее.

Через два дня после рождения Джеса Таер вернулся из конюшни и увидел, что Сэра сидит на краю кровати с прямой как доска спиной и держит на руках Джеса, как будто от чего-то его защищает.

– Я должна тебе кое-что сказать, – произнесла она напряженным тоном.

Он снял с себя верхнюю одежду и повесил на крючок.

– Хорошо, – согласился он, удивляясь, чем он мог ее обидеть.

Ее глаза сузились, и она сообщила, что их сын родился Защитником. Она объяснила, как тяжело будет Джесу найти баланс своей натуры, где одна сущность принадлежала миру дня, а другая – миру ночи.

– Если бы он родился девочкой, его судьба была бы гораздо лучше, – холодно говорила она, ее голос звенел. Обычно такой тон ей был присущ, когда она была действительно очень расстроена. – Защитники мужского рода редко удерживают баланс после полового созревания. Если они сходят с ума, то могут убить любого, кто перейдет им дорогу, кроме тех, за кого они ответственны. Как только это происходит, их убивают, потому что после этого их невозможно ничем ограничить.