– Мы не можем бежать, – сказал Таер Хиннуму и сам удивился своему спокойствию. Сэра у него под рукой дрожала. Таер засвистел – таким свистом он созывал детей на обед или на работу. Даже если Джес спит, он отзовется.

– Вы не можете победить, – сказал Хиннум. – Кольцо не заменит Жаворонка, даже если этот орден принадлежал вашей дочери.

– Тем не менее, – ответил Таер, подбирая меч и лютню, – а лютня постоянно нужна Барду, – мои дети нуждаются во мне.

– Вы единственная надежда мира, – говорил Хиннум. – Вы не можете принести мир в жертву ради своих детей. – Он помолчал. – У меня были внуки. Они умерли в Колоссе.

Сэра надела на палец кольцо с тигровым глазом.

– Иногда жертвы необходимы, – сказала она. – Иногда. Но не всегда требуется одинаковая жертва, Хиннум. Смерть Колосса была единственным способом спасти мир. Если бы не умерли твои дети, сегодня все были бы мертвы. А смерть моих детей позволит только оттянуть конец. – Она повернулась и посмотрела на собирающиеся грозовые тучи. – Вы с Хенной считаете, что единственное средство победить Черного – имена Старших богов, но у нас их нет.

На ее лице видно было напряжение прошедшего дня. Щеки впали, словно она месяцами голодала, вокруг глаз темные круги, а волосы растрепаны. Таеру она показалась прекрасной.

– Искушение битвы, – сказал Таер Хиннуму, – перенять победоносную тактику противника. – Он открыл загородку загона, вывел Скью и начал седлать его. – Виллон мог схватиться с нами в ту ночь, когда мы разгромили Путь, но он предпочел бежать и выбрать более подходящее место и время. Возможно, он слишком старательно скрывался все эти годы – и потому бежал. Не знаю. Если мы последуем его тактике, нам придется оставить своих солдат на поле битвы и бежать, пока не будем лучше готовы для встречи с ним.

– Да, – подтвердил Хиннум.

Сэра и Хенна предоставили им разговаривать, а сами тем временем седлали лошадей.

Затягивая подпругу Скью, Таер покачал головой.

– Так мы не победим, Хиннум. Играть на пользу врагу – так победы не достигнешь. Виллон не стареет: он может и подождать. Ты говоришь, что он сейчас здесь. Если мы уедем, чтобы подготовиться к верной победе, мы его никогда не найдем. Он прятался много лет, еще пятьдесят для него никакой разницы. – Он перевел дыхание. – Возможно, нам не удастся уничтожить его. Может, такая возможность исчезла годы назад, когда Виллон убил Мехиллу. А может, она исчезла сегодня утром, когда мы разрешили Леру, Ринни и остальным идти за именами. Но если мы уйдем по своей воле, победы над Черным не будет. Ты пожертвовал детьми ради мира. Я готов сделать то же самое – но не ради хрупкого шанса спасти мир.

Появился Джес.

– Папа? – Он напрягся, посмотрел на Сэру, и Защитник спросил: – Что случилось?

– Здесь Виллон, – сказал Таер. – Похоже, он захватил Лера и остальных.

Защитник сделал глубокий вдох.

– Я пойду за ними.

– Нет, – сказал Хиннум. – В одиночку у тебя нет ни шанса.

– Иди, – сказал Таер, прекрасно понимая, что, возможно, посылает сына на смерть. – Мы пойдем за тобой быстро, как сможем. Направимся прямо в храм Совы.

Защитник принял волчий облик, встряхнулся и побежал. Хиннум развел руки.

– Ты скормишь детей Черному одного за другим.

– Нет, – сказала Сэра. Она испытывала такой сильный гнев, что у нее дрожал голос. – Джес почти невосприимчив к магии. Он выиграет время, чтобы мы успели добраться.

– Я готова, – сказал Хенна, садясь верхом.

– Подождите, – сказал Хиннум. Он какое-то время смотрел себе под ноги, потом встал на колени перед Хенной. – Я подвел тебя однажды. Но больше не подведу. Как Защитник, я отправляюсь к Черному и буду сдерживать его, пока вы не появитесь, или умру в этой попытке. Я считаю это глупостью. Я не верю, что это поможет. Но я иду.

– Ты никогда не подводил меня, – нежным голосом сказала Хенна. – Ни разу.

Хиннум, как Джес, сменил облик. Вместо фигуры юноши появилась сорока с черными крыльями и глазами. Она поднялась в воздух.

– Колдуны не могут менять форму, – сказал Таер. – Даже Вороны не могут.

– Хиннум может, – отозвалась Хенна. – Хиннум может много такого, что другим колдунам и не снилось.

Ринни в ужасе смотрела, как Форан падает со стены. Она была так рада его видеть, хотя понимала, что он не сможет ее спасти.

Что-то холодное ухватило ее за плечо и подняло на ноги.

– Лети, Баклан! – прошелестела Память у самого ее уха. – Лети!

И она сбросила ее с башни, а Черный в гневе кричал ей вслед.

Ветры, которые утешали ее с того мгновения, как Иелиан бросил ее на пол сторожевой башни, подхватили ее руки и ноги.

«Верь нам, – сказали они, а потом, как Память Форана: – Лети, Баклан, лети!»

И она полетела.

– Помогите Форану, – приказала она ветрам, которые плавно опускали ее вдоль крутой стены, так что она не упускала Форана из виду. Она приземлилась и постаралась сохранить равновесие, не упасть. Она стояла на коленях в десяти футах от тела Форана. И даже не вставая, поползла к нему.