– Спасибо, – сказал он и уснул.

Сидя на солнце и стараясь ни о чем не думать, Хенна, тем не менее, думала о словах Сэры и том, какие странные совпадения сопровождают эту семью.

Сэру сердила мысль о том, что кто-нибудь вмешивается в ее жизнь, кто-то, над кем у нее нет контроля. Но Хенне эта мысль почему-то казалась вдохновляющей. Если в мире существует такое зло, то неужели нет такого добра?

«Боги мертвы», – сердито напомнила она себе. Но не могла совсем подавить надежду, которую дала ей Сэра.

Примерно через час Джес беспокойно заметался. Хенна старалась не смотреть на спящего, потому что некоторые люди во сне чувствуют, когда на них смотрят, а учитывая способности Джеса, она относила его к этой группе. Негромкий звук привлек ее внимание, и она стала смотреть на тонкие движения мышц лица в поисках ключа к его сновидениям. Но вот лицо Джеса будто окаменело и стало другим: Хенна поняла, что пришел Защитник. Она никогда не видела этого у Орла во время сна.

– Джес, – негромко сказала она. – Защитник, проснись. Это сон.

Он перевернулся так стремительно, что она машинально едва не ударила его. Две сильные руки так крепко сжали ее бедра, что она поняла: завтра здесь будут синяки. Он головой прижался к ее животу, обернувшись вокруг всем телом.

– Ш-ш-ш. – Она легко притронулась к его волосам, но потом решила, что если бы ее прикосновения тревожили его, он бы не стал так к ней прижиматься, и позволила себе ласково погрузить пальцы в темные пряди. – Можешь говорить об этом?

Он решительно покачал головой.

Она склонилась к нему, обняла руками, обняла неловко, потому что он обвивал ее.

– Ш-ш-ш, – сказала она. – Все в порядке.

– Он помнит, – немного погодя неуверенно сказал Джес. Он расслабился, и Хенна подумала, что он снова засыпает.

– Что он помнит? – прошептала она. Джес покачал головой.

– Не знаю, но это его пугает.

Форан смотрел, как уходят Джес и Хенна. Он чувствовал, что что-то произошло, но, не зная языка Странников, не понимал, что именно. Позже он расспросит Тоарсена, который, как и несколько других бывших Воробышков, немного владел этим языком.

Форан, снова обращаясь к карте, почему-то верил, что Таер за одну ночь решит его проблему. А вместо этого почти неделю пришлось работать на ферме. Форан подозревал, что многие задания, которые давал ему Таер, просто должны были дать ему занятие, – но далеко не все. За эту неделю он понял: если ты не император, простое выживание требует много времени и труда. Фермеру не нужно тревожиться о возможных убийцах и политических интригах, но Форан обнаружил, что рубка дров, ухаживание за садом и стирка требуют почти такого же времени и усилий.

Тоарсен совсем не радовался, когда Сэра послала их всех пропалывать огород, Форан до сих пор помнит выражение лица своего капитана, – но поскольку сам Форан пошел без возражений, Тоарсену пришлось делать то же самое.

Теперь, когда Ринни показала всем, что делать, – у девочки от удивления широко распахнулись глаза: неужели кто-то не может отличить укропа от сорной травы? – это должно было бы задеть гордость Форана. Но она не смеялась над ними – по крайней мере, открыто, а воспоминание о выражении Тоарсена помогало Форану сохранять чувство юмора. Кисел в присмотре не нуждался: он рассказал, что их повар в детстве научил его разбираться в огородных растениях.

Форан многому научился; но когда вернулись Лер и Джес, в глубине души он ожидал, что его испытания кончатся.

Лер должен был привести старую Целительницу. Она бросила бы один взгляд на Форана и дала бы ему таинственное снадобье или велела бы повернуться трижды, произнося при том какие-то непонятные слова – как половина врачей в Таэле. Память оставит его, и он сможет вернуться домой и править в мире. Форан улыбнулся про себя. Пока кто-нибудь не найдет более удачный способ убийства, когда его не будут охранять его люди. Его люди.

Он бросил взгляд на Иелиана. Этот человек удивил его своим страстным нападением на Сэру в качестве защитника императора.

Похоже, число верных сторонников императора растет. Во всяком случае, лет через десять они могут достигнуть… скажем, двадцати человек. Форан утешал себя тем, что, по крайней мере, Иелиан показал, что служит ему не только из-за выгодного назначения.

Он снова обратился к карте, но она выглядела такой же, как раньше. Вздохнув, Форан сдался.

– Если найдется листок бумаги, я начну делать список вероятных мест. Ничего необычного в расположении дорог нет. Может, у мастера Виллона найдутся еще карты, которые мы смогли бы использовать для сравнения.