– Да, нашел. Все в порядке?

Он кивнул и пошел с ней рядом.

– Нас послала Хенна. Сказала, что сейчас уже безопасно быть с тобой. Сказала, что если никто тебя не найдет, папа пойдет сам и испортит все то хорошее, что она сделала для его коленей.

Сэра вспомнила кулак тролля, сомкнувшийся на ноге Таера.

– Он здоров? Джес кивнул.

– Ворчит насчет коленей, так что, должно быть, все в порядке.

Сэра улыбнулась.

– Наверно. – Если бы они действительно болели, он не сказал бы ни слова. – А Ринни?

– Спит рядом с папой, который играет с Циро. У нее шишка на голове и синяк на плече такого размера. – Джес развел руки, показывая размер, и Сэра понадеялась, что он преувеличивает, хотя это к числу недостатков Джеса не относится.

– Лер завидует, – продолжал Джес. – Говорит, что у него никогда таких синяков не было. А у меня были. Помнишь, как я упал с амбара? Тогда синяк был больше, чем у Ринни.

– Надеюсь, больше ни у кого из вас таких синяков не будет.

Джес кивнул.

– Я тоже. А вот и Лер. Я первым ее нашел, Лер. Увидимся дома.

Джес исчез в темноте, оставив Сэру с Лером.

– Как только я перестал выслеживать тебя и пошел на голос Джеса, найти было нетрудно. Джес рад быть дома, – сказал Лер. – Ты выглядишь усталой, мама. Все в порядке?

Сэра кивнула.

– Отлично. Немного истощена: я не привыкла к такому объему магии. Джес говорит, что отец и Ринни не очень пострадали.

– Они в порядке – только синяки и шишки, – согласился Лер, и Сэра окончательно успокоилась. – Циро заставил папу рассказать обо всем, что случилось с ними после ухода.

Циро, отец красильщика, был близким другом деда Таера; это он научил Таера любить музыку. Впрочем, Таер в специальном подталкивании не нуждался.

– Циро сказал, что превратит папин рассказ в песню. И они устроили соревнование, у кого лучше получатся стихи. – Лер немного отвлекся, следя за неровной местностью, по которой они шли, потом сказал: – Неприятности здесь уже несколько недель. Тролль был хуже всего, но были и гоблины, и другие твари.

– Лесной царь отыскал меня, когда я пыталась избавиться от смертной магии тролля, – сказала Сэра. – Он рассказал, что колдун-священник Волис как-то призвал слуг тени. Должно быть, мы с Хенной что-то пропустили, когда осматривали храм. Карадок прервал призыв, но сам пострадал при этом.

Она посмотрела на сына. Лер кивнул.

– Он сейчас в доме. – Он откашлялся. – Он находился в твоей комнате. Папа велел его оставить там и на эту ночь. Выглядит он плохо, бледен и избит, но его вынесли, чтобы он послушал музыку, так что, должно быть, не так он плох, как кажется.

Сэра устала, одежда ее промокла, и ей не терпелось лечь в собственную кровать.

– Карадок уже не молод. Если он ранен, ему лучше оставаться в нашей постели, пока его не перенесут в город. Это произойдет скоро. Лесной царь рассказал, что Карадок помог уничтожить руну, которая призывала сюда тронутых тенью зверей. Тролль должен был со всем покончить. Думаю, завтра или через день все вернутся в Редерн.

Она надеялась.

– Джес будет рад это слышать, – сказал Лер. – Он только посмотрел на тетю Алину и спрятался за Хенной.

– Она заботилась о Ринни, – сказала Сэра и споткнулась о невидимую ветвь.

Лер взял ее за руку.

– Знаю. Но с Джесом она не умеет обращаться.

– Она не была бы такой, если бы Джес переломил себя и отнесся к ней получше.

Лер фыркнул.

– Папа то же самое говорит о тебе и тете Алине.

Перед домом собрались люди; кто-то, несмотря на влагу, разжег костер. Таер, с плотно перевязанным коленом, вытянув перед собой ногу, играл на лютне, которую привез из Таэлы. Закутанная в одеяла Ринни положила голову на другое колено отца и спала.

Циро играл на небольшом барабане, и они вместе с Таером пели. Голос старика был по-прежнему верен, а голос Таера… Сэра всегда считала, что Таер способен своей интонацией приспособиться к любой обстановке. Он мог петь любовные песни голосом, полным теплого масла и сахара, а потом переключиться на жесткую военную песню, и тогда его голос мог резать камни. Сейчас он предоставил вести старику, а сам подпевал, мягко, чтобы польстить Циро. Впрочем, тот не нуждался в подбадривании.

На краю освещенного пространства Сэра остановилась.

– Ты проверил, нет ли среди редерни тронутых тенью? Черным может быть кто-нибудь из знакомых.

Лер кивнул.

– Хенна проделала это со мной и Джесом. Но даже у дяди Бандора никаких признаков. Хенна говорит, что, если бы кто-то был тронут тенью, он не смог бы преодолеть твою защиту, а здесь собралась вся деревня.

– Хорошо.

Сэра на самом деле не слишком тревожилась из-за этого, хотя, наверно, следовало тревожиться: Черный сумел скрывать от них свою истинную сущность до самого конца охоты. Возможно, он вообще может укрыться от ее сыновей.