– Осторожнее, милая. Сдерживай бурю не очень сильно, совсем немного. Что бы ты ни делала, это помогает.

Она кивнула и закрыла глаза. Подъехал Иелиан.

– У меня сильная лошадь, – сказал он. – Девочка может поехать со мной, если это ей поможет.

– Спасибо. – Таер улыбнулся. – Но впереди, за хребтом, еще один крутой подъем. Лучше пусть она остается на своей лошади.

Иелиан прикрыл рукой глаза от солнца и посмотрел вперед.

– Хребет? Я думал, мы уже на вершине. Таер покачал головой и улыбнулся.

– Еще нет. Думаю, надо проехать еще с лигу до вершины.

Он ошибся ненамного. Полчаса спустя он прислонился к лошади Ринни и смотрел, как Тоарсен и Кисел начали играть в снежки на вершине горы. Война продолжалась недолго, потому что было очень холодно, но когда начали спуск, все приободрились.

Они были в часе езды от места, где Таер собирался разбить лагерь, как Ринни постучала его по плечу.

– Буря идет, – сказала она.

– Все в порядке. – Он похлопал ее по ноге и поехал рядом. – Можешь поспать.

Ринни спала, пока не остановились на ночь. Она что-то проворчала, когда Джес снял ее с лошади, и снова уснула, как только он уложил ее и укрыл одеялом.

Лер приготовил сладкий чай и проследил, чтобы все выпили по две чашки, а Сэра тем временем делала жаркое в небольшом количестве воды из соленого мяса и репы. Нужно было долго кипятить мясо, чтобы оно стало мягче, а чай, хоть и кипел, был совсем не горячим.

Помня предупреждение Ринни, Таер послал Форана и мальчиков за прочными ветками, а сам приготовил промасленный брезент, который мог хоть немного защитить их во время сна. Буря разразилась ночью и сопровождала их на всем пути с горы, перейдя от снега к дождю, пока не прекратилась.

День отдыхали и сушили одежду, потом ехали еще пять долгих дней и наконец оказались в густом лесу на звериной тропе, бегущей по относительно ровной поверхности. Не видно были ни следа людей. Все знали: если поселиться слишком близко к Падению Тени, урожая не будет, словно Безымянный король лишил почву плодородия. Но хвойные деревья росли отлично. Вероятно, здесь можно прожить, срубая деревья и стаскивая их на равнины, но люди в Рваных горах начинали тревожиться, если слишком в них задерживались.

В Редерне, помимо Таера, было еще несколько охотников, которые зимой уходили за шкурами, но большинство оставались в лесу ненадолго. И потом рассказывали о каких-то существах, которые преследовали их неделями, не оставляя следов. У Таера здесь тоже было несколько необычных встреч.

Хотя двигались они по ровной тропе, вокруг возвышались горы. Оглядываясь, Таер видел самую высокую из них – длинный хребет с голым красным верхом, обрамленным белизной снега; посредине этого хребта пролегала узкая щель – тот самый проход, по которому они пришли сюда.

Скью перешел вброд мелкий ручей. Таер надеялся, что обратный путь они проделают за несколько недель и вернутся в Редерн – точно как те, кто пережил падение Черного короля и по этому самому проходу добрался до безопасных мест за Рваными горами.

И тогда он снова сможет петь.

Скью махнул головой, и Таер ослабил повод, давая коню свободу.

Прошлым вечером Таер снова пел и потерял сознание – во всяком случае, так это выглядело. Одно мгновение – он пел, следующее – он лежал на земле, и Сэра шлепала его по лицу.

Говорят, он перестал петь, замолчал и сидел совершенно неподвижно. Потом у него начались конвульсии. Форан и Джес держали его, пока припадок не кончился. Хенна и Сэра потом долго совещались ночью и пришли к выводу, что припадок вызван тем, что Таер использовал свой орден, затронутый заклинаниями магов.

Таер не хотел когда-нибудь снова увидеть такое выражение в глазах Сэры, поэтому решил прекратить петь и рассказывать истории – ну, на время, конечно.

Сэра старалась не смотреть все время на Таера, не пытаться видеть. Большую часть вечера они с Хенной старались найти магию, уничтожающую орден Таера, но так и не смогли. Ничего не было, как ничего не было и тогда, когда они очищали Таера от заклятий после освобождения его от Пути.

Хенна кое-что знала о заклятиях, которые использовали маги, потому что была там. Таер тоже немного помнил, хотя мастера попытались стереть его память.

Руфорт, который был старше остальных троих бывших Воробышков, побывал на церемонии, когда в присутствии зрителей колдуны привязывали орден к камню. Он рассказал, что мог вспомнить, но он не колдун, и, как сухо заметил Таер, большинство из того, что делали колдуны на сцене, не магия, а театральные жесты.

Если бы снова показалась Память Форана, она могла бы сказать больше. Однако после того, как она убила нападавших на Форана в Таэле, Память не приходила кормиться, хотя почему – Сэра не знала. Память встречается очень редко, она возникает только тогда, когда Ворона предательски убивают, и поэтому о ней почти ничего не известно. Она возникает сразу после смерти Ворона, обычно когда убийца еще в комнате. Отомстив за мертвого Ворона, она исчезает. Мастера были защищены от Памяти магией, и если бы поблизости не оказался Форан, у которого Память могла бы кормиться, она была бы прикреплена к камню, а этого колдуны и добивались. И тогда она стала бы еще одним камнем из тех, которые колдунам не удавалось использовать.